Президент США Дональд Трамп с начала войны на Ближнем Востоке колеблется между жестким и примирительным подходом.
С одной стороны, он отказывается от операций с потенциально высокими потерями, таких как высадка на остров Харг, с другой — публикует жесткие и эмоциональные ультиматумы в соцсетях без согласования с собственными советниками. Это приводит к хаосу внутри Белого дома и непониманию даже среди сторонников президента, пишет Медуза со ссылкой на The Wall Street Journal, пообщавшееся с разными источниками в администрации Трампа.
Так, пост Трампа с призывом «открыть чертов пролив», который тот опубликовал в день Пасхи и завершил фразой «хвала Аллаху», вызвал недоумение среди христианских лидеров и сенаторов-республиканцев. Они звонили в Белый дом и пытались выяснить, зачем президент упомянул Аллаха и использовал нецензурное слово в христианский праздник.
Как пишет WSJ, Трамп позже объяснял одному из советников, что сам придумал упомянуть Аллаха, так как хотел казаться как можно более неуравновешенным — полагая, что это сможет заставить иранцев сесть за стол переговоров. Он думал, что такой язык понятен Тегерану.
Следующий пост Трампа, в котором он грозил «гибелью целой цивилизации» в случае отказа Ирана от сделки, как выяснила WSJ, тоже был импровизацией. По словам советников президента, он рассчитывал, что напугает иранцев и сможет положить конец конфликту.
Само решение Трампа начать войну удивило многих, кто его хорошо знал, пишет издание. Президент США принял его по итогам консультаций с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаниягу и военными советниками.
Он заявил, что доверяет военным в этом деле, указав на успех операции в Венесуэле, когда американцам удалось всего за несколько часов захватить в плен президента Николаса Мадуро.
Перед началом операции на Ближнем Востоке президент США сделал очень мало для того, чтобы убедить общественность в необходимости войны с Ираном, отмечает WSJ.
Однако при этом он был разочарован, когда выяснилось, что война снижает рейтинги кандидатов от Республиканской партии на предстоящих выборах в конгресс.
Для себя же Трамп, у которого уже нет права на переизбрание на пост президента, считал операцию в Иране шансом изменить мировой порядок и войти в историю. «Если мы все сделаем правильно, мы спасем мир», — пересказывает его слова один из источников WSJ.
С самого начала войны все основные помощники Трампа рекомендовали ему ограничить импровизированные публичные заявления, так как они лишний раз показывают общественности противоречивость его политики.
Некоторые советники рекомендовали президенту записать обращение к нации — чтобы заверить страну, что у Белого дома есть план действий. Трамп долгое время отказывался, однако 1 апреля все же выступил с обращением — и заявил, что США уже добились успеха, а все поставленные военные цели будут достигнуты «очень скоро».
Эта речь не увеличила общественную поддержку президента — потому что не прояснила, как и когда США планируют выйти из войны.
Перекрытие Ормузского пролива стало для Трампа «особым источником разочарования», отмечает WSJ. До начала войны он был уверен, что Иран капитулирует раньше, чем закроет пролив — а даже если попытается это сделать, американские военные этого не позволят.
Когда пролив оказался перекрыт, Трамп был удивлен, насколько легко Иран смог это сделать. Затем он опять начал колебаться — между требованиями к союзникам оказать поддержку и позиционированием США как силы, которая не нуждается в чьей-то помощи. Начать переговоры с Ираном Трамп поручил своим советникам в конце марта.
Импульсивный стиль американского президента никогда прежде не подвергался испытанию во время затяжного военного конфликта, пишет издание. Успешный захват президента Венесуэлы Николаса Мадуро в январе лишь укрепил уверенность Трампа в правильности своих действий.
При этом по мере развития войны Трамп стал часто вспоминать о президенте Джимми Картере, при котором была проведена неудачная операция по спасению заложников из посольства в Тегеране в 1980 году — он стал опасаться, что война с Ираном может обернуться для него политической катастрофой.
Когда в начале апреля иранцы сбили американский самолет и двое летчиков пропали без вести, президент «часами кричал на своих помощников», утверждает WSJ.
Во время операции по спасению советники не пускали Трампа в штабную комнату, куда ежеминутно приходили обновления — они считали, что нетерпение президента только помешает операции, и передавали ему информацию только о самых важных ее этапах.
Аналогичная ситуация с противоречивыми заявлениями Трампа наблюдается и относительно переговоров с Ираном, пишет The Washington Post.
Хотя посланник США в ООН Майк Уолц и министр энергетики Крис Райт подтвердили, что главой делегации на переговорах в Пакистане будет вице-президент Джей Ди Вэнс, Трамп заявлял обратное, утверждая, что Вэнс не поедет в Исламабад «из соображений безопасности».
Эти заявления «вызвали суматоху в Белом доме», пишет издание — и чиновникам пришлось снова убеждать журналистов, что делегацию возглавит именно Вэнс.
Пресс-секретарь Белого дома Анна Келли в комментарии The Washington Post возложила ответственность за эти противоречия на «кровожадные СМИ», журналисты которых сначала звонят Трампу, а затем «жалуются на ответы, которые получают».
Она подчеркнула, что Трамп — «самый открытый президент в истории, который с радостью предоставляет доступ журналистам».
