Этот материал был опубликован в марте 2003 года. Журналист «Азия-Плюс» Парвина Хамидова и фотограф Нозим Каландаров отправились в Гиссарский район, на частный конезавод, где разводили знаменитых «аспи точики» — таджикских скакунов, ставших гордостью отечественной селекции.
«Это самое красивое животное, которое мне приходилось видеть в своей жизни». Такова была первая мысль корреспондента «Азия-Плюс«, увидевшего лошадей новой таджикской породы — аспи точики.
Удивительно, что наша страна практически ничего не знает об этом чуде отечественной селекции. Между тем, наши скакуны, уже успели зарекомендовать себя отличными игроками бузкаши — любимой народной игры на Навруз.
Корреспонденты АП решили лично протестировать качества этой породы и поэтому отправились в Гиссарский район на один из частных конезаводов.
Место, где все работает ради лошадей
Фермерское хозяйство, а точнее акционерное общество закрытого типа «Баракат» находится в двух-трех километрах от Гиссара. Принадлежит оно, как следует из названия, группе акционеров, однако руководит и управляет «Баракатом» со дня его основания в 1994 году Сироджиддин Раджабов.
Владения «Баракат» начинаются сразу за поворотом близ поселка Ночии Боло. Ровная асфальтированная дорога вместо давно не ремонтированной трассы ознаменовала наше «вторжение». Вскоре мы добрались до первого объекта хозяйства — животноводческой фермы.
— Здесь лошади тоже есть, — сообщил сопровождавший нас директор столичного ипподрома и частый гость «Бараката» Сулаймон Шоев, — гужевиками трудятся. А так в основном коровы, полторы тысячи буренок. Они ежедневно дают до четырех тысяч литров молока.
Однако рабочие лошадки нас мало интересовали (такова жизнь), и поэтому без промедления отправляемся дальше на поиски их сытых и ухоженных собратьев.
Для того чтобы добраться до конюшен, нам пришлось проехать через все 1500 гектаров, принадлежащих хозяйству. Оно значительно отличается от стандартной таджикской фермы: земля тщательно обработана, вспахана и засеяна, нет ни одного заброшенного клочка.
Мимо нас проехали пара грузовиков, а неподалеку от обочины тарахтел трактор, возделывая ниву. Глазея на всю эту почти европейскую аккуратность и ухоженность, внимательно слушаем рассказ акаи Сулаймона о местных порядках.
— Дорогу здесь в прошлом году построили, — говорит он, — раньше ее не было. Работают тут в основном местные жители, всего 800 сотрудников. Минимальная зарплата 70 сомони (2003 год, прим. ред.). Всех кормят три раза в день бесплатно. Зато дисциплина железная, поэтому нам обязательно надо найти раиса, без его ведома в конюшню не пустят.
Конезавод – сердце «Бараката», потому что почти все хозяйство, так или иначе, работает на него. А как же иначе, ведь разведение лошадей — занятие весьма дорогостоящее. Одна хорошая таджикская лошадь стоит сегодня, по словам директора душанбинского ипподрома 2000-2500 долларов, а здесь их более трехсот. Еще 100 долларов уходит на месячное содержание каждого скакуна. Кроме того, конезавод дает неплохой ежегодный приплод – от 60 до 70 жеребят на сто маток.
Подъезжаем к «лошадиному общежитию»: аккуратное здание, размером с казарму, с одной стороны большой навес, под которым стойла для лошадей, неподалеку снопы с сеном. Над главным входом плакат с трогательной строфой от Мандельштама: «И рождены для наслажденья бегом, лишь сердце человека и коня».
Как и ожидалось, встретили нас весьма настороженно, даже недружелюбно: в грубой форме запретив приближаться к коням и фотографировать без санкций руководства. Под бдительным оком конюхов нам оставалось только прогуливаться неподалеку.
— Они еще и сглаза боятся, — пытаясь сгладить эффект от «горячего» приема говорит Шоев, — есть такое правило: людей с улицы в конюшни не пускать — вдруг порчу на лошадей наведут… Ну и что, что вы журналисты — им все равно.
Понимая, что в частные владения со своим уставом не суются и условия не диктуют, мы с неизменным «азиатским» соавтором-фотокором Нозимом Каландаровым начинаем впадать в тихое уныние. Но тут радостная весть — нашелся наш неуловимый хозяин. Кто-то из местных сказал, что его видели на даче.
Дачей оказался стоящий на самом высоком холме симпатичный особнячок, построенный в стиле «хай тек» — много стекла и железа. Сироджиддин Раджабов был немного занят, но «добро» на осмотр и фотосессию дал, обещав присоединиться к нам позже.
После этого конюхов словно подменили. Они провели нас к лошадям, и даже специально вывели их на прогулку, несмотря на моросящий дождь. Кстати, конюшни, невзирая на резкий лошадиный запах, внутри оказались чистыми.
Резвые, своенравные и гордые
Но больше всего меня поразили их обитатели. Это самые прекрасные животные, которых я когда-либо видела. Крупные, как на подбор, со сверкающими боками, стройными, но крепкими ногами. Многообразие мастей: вороные, гнедые, рыжие, белые (вернее светло серые), в яблоках… и все это таджикская порода. Как выяснилось, обилие мастей — первая отличительная черта «аспи точик».
— Вторая — это достаточно широкие копыта, наследие локайских предков, — просвещает Шоев, — эта особенность придает нашим лошадям выносливость. Обладатели таких копыт еще и отличные игроки в бузкаши.
Среди трехсот питомцев конезавода есть уже несколько чемпионов страны по козлодранию: вороной Афган, гнедые Мерседес и Транзит, и серый в яблоках Саргон. Последний знаменит еще тем, что является любимцем президента Эмомали Рахмона, который, по словам местных сотрудников, иногда сюда приезжает и слывет неплохим наездником.
Пока конюшие готовили нескольких «моделей» для нашей фотосессии, я попыталась наладить личный контакт с животными. Огромные умные глаза с любопытством смотрели из-за кормушек, однако любое приближение расценивалось, как посягательство на личную территорию.
Когда я изловчилась и погладила одного вороного красавца, в ответ вместо ожидаемой благодарности услышала громкое фырканье. Настойчивость привела к еще большему возмущению — лошадь стала бить копытом. Меня это, признаюсь, немного напугало.
До сих пор я, дитя каменных джунглей, вблизи видела только «балаганных» кобылок — безропотных и абсолютно безопасных. И тут такой норов! Эх, мне бы сахару кусочек! Говорят, путь к сердцу животного, как и мужчины, лежит через желудок.
— Не совсем так, — говорит конюший Бахриддин, — лошади обычно не подпускают незнакомцев, их доверие еще надо заслужить.
Это прозвучало как приговор, потому о верховой прогулке пришлось забыть. Оставалось только наблюдать за аллюром (пробежкой с маневрами) вышедших на прогулку лошадей. Здесь меня покорил «блондин» Салют — лучший производитель конезавода, как представил его присоединившийся к нам С. Раджабов. Он выделывал такие умопомрачительные «па», и так грациозно вставал на дыбы («делал свечку» — на сленге коневодов), что мы так и замерли в немом восхищении.
Потом конюхи вывели еще нескольких своих подопечных, таких разных и в то же время похожих друг на друга. Мне показались любопытными такие их качества, как нетерпеливость (все лошади вели себя, странно переминаясь с ноги на ногу, как будто куда-то страшно торопились) и какая-то внутренняя дрожь при приближении к ним человека.
Опытные конюхи говорят, что хорошие скаковые (спортивные) лошади должны быть именно такими: чуть-чуть диковатыми, резвыми и мобильными (холериками, в общем).
— Мы очень гордимся нашими лошадьми, – говорит С. Раджабов, – и на праздничных мероприятиях надеемся добавить к нашей коллекции несколько новых призов.
