В гостях у ведущих шоу «Второе дыхание» на радио «Азия-Плюс» побывала экоактивистка, журналистка и блогер Зульфия Голубева. Она уже не первый год занимается вопросами экологии и привлекает к этому общественность. О том, как ей это удается, как привить молодежи желание беречь окружающую среду, и о своем пути Зульфия рассказала нашим радиоведущим Андрею Соколову и Лоле Абдуназаровой.
Несмотря на большой опыт работы в сфере медиа и СМИ, ведение собственного блога все же было для Зульфии в новинку. Тем более, на тему, которая интересует далеко не всех таджикистанцев.
— Помните ли момент, когда вы впервые поняли, что молчать уже просто невозможно? Что стало вашей точкой входа в активизм?
— Вообще, мысль о том, что важно не молчать, приходила в первый раз еще в школе. Любая активность всегда связана с неравнодушием.
Когда тебе что-то не нравится и хочется что-то изменить, когда тебе хочется кого-то защитить, это всегда идет из твоей собственной неравнодушной позиции. И не важно, чего это касается: экологии, защиты животных, каких-то законодательных инициатив. Кто-то ведь пишет петиции, кто-то создает новые законы. Но это всегда исходит из того, что человеку хочется что-то поменять.
Смыслы через ролики
— Зульфия, многие знают вас как журналиста, но сегодня вы не только журналист, но и блогер, и экоактивист. Какая из этих ролей для вас самая сложная и почему?
— Наверное, больше блогерство, потому что меня называют блогером, я и сама называю себя блогером, но мне очень сложно это дается. Потому что, наверное, у меня не совсем верное представление, о том, кто такие блогеры. Сравниваешь себя с другими, кто в Таджикистане, кто в мире, и думаешь, мол, все-таки я больше журналист со своими личными страницами.
Но слово «блогер» помогает в каких-то коллаборациях, активностях, которые призваны привлечь внимание бизнеса, государственных структур, в целом людей. К тому же блогерство открывает многие двери. Журналистика, в свою очередь, иногда воспринимается настороженно, а блогерство все-таки больше располагает к себе, мне кажется.
— Как изменилась личная жизнь после того, как вы стали публично говорить о социальных и экологических проблемах?
— Меня стали узнавать люди. Меня это немножко смущает, потому что, когда я была в журналистике, я оставалась практически всегда за кадром, моё имя указывалось под статьей, под каким-то видеоматериалом. А тут пришлось выступить в кадре самой.
Это было немного сложно, и все время срабатывает какой-то внутренний цензор: там не так встала, здесь не так слово произнесла, здесь как-то ты не так выглядишь. Но со временем это отошло на второй план, потому что на первый план вышли смыслы, которые я хочу показывать через свои ролики.
Я принципиально выбрала видео, потому что, на мой взгляд, это наиболее точное попадание в боль аудитории. Ведь ее можно показать гораздо быстрее, чем через текст или фото. Ну и мне самой нравится снимать, монтировать.
Щенок из Фархора
— По поводу недавней ситуации со щенком. Расскажите, почему вы решили взять под контроль эту ситуацию сами и на какой стадии сейчас находится дело?
— Эта ситуация очень сильно выбила меня из колеи. В тот день я была на съемках практически целый день. Я выезжала в Хуросон. И вечером я приехала уставшая, захожу в соцсети, и первое, что мне попадется — этот ролик. Я не могла сдержать слез, не могла сдержать эмоции, я не понимала, как такое вообще возможно!
Это было очень больно. Я такие вещи стараюсь обходить, потому что моя психика уже в последнее время не выдерживает подобного. И первая мысль, которая пришла — что с этим делать, куда обращаться, кому звонить? Я старалась в голове выстроить модель защиты и наказания этих людей. И решила записать видеообращение к министру МВД.
Я все продумала, и утром рано встала, поехала в парк, чтобы отснять видео. Приехала домой, смонтировала и выложила, потому что это была такая ситуация, мимо которой я просто не могла пройти.
Мне казалось, что реакция будет быстрой, ведь обычно такие видеообращения, тем более к самому министру МВД, очень быстро набирают просмотры.
Но, к сожалению, реакции не было почти 2 недели. И тогда я решила написать заявление, сообщить об этом у себя в соцсетях и тут же на меня вышли юристы ОО «Право и процветание» и сказали, что помогут действовать юридически верно. Мы написали заявление, собрали подписи. Нашлось очень много неравнодушных людей, которые хотели подписать, но не все, к сожалению, были в Душанбе.
Мы составили заявление. Но опять никакой реакции. Единственное, что удалось, — это заявление все-таки передали в Хатлонское УМВД.
Я знаю точно, что они получили его. Опять никакой реакции. Мы написали снова с напоминанием, и снова — на имя министра и уже второй экземпляр — на имя начальника УМВД по Хатлонской области, чтобы напомнить им об исполнении закона об обращении граждан: от 15 до 30 дней. А письмо мы сдали 1 апреля. Получается, уже прошел месяц.
Жестокость и безусловная любовь
— Зульфия, как вы думаете, откуда такая злость у людей?
— Я не специалист, но могу поделиться своими мыслями насчет этого и тем, что я слышала от психологов и читала в интернете. Чаще всего жестокость к слабым проявляется не только в отношении животных, это могут быть и дети, и люди с инвалидностью. Чаще всего это обусловлено воспитанием дома.
Семьи, в которых очень сильно подавляется право на собственное решение, где очень агрессивно члены семьи относятся к своим детям без права ответа, очень часто это выливается в насилие над тем, кто не может постоять за себя. Это мнение психологов.
Второй момент. Я часто замечаю, что животными пугают детей. Например, идёшь по улице и рядом пробегает собачка или кошечка. Ребёнок маленький, он же всегда хочет что-то потрогать. И часто сопровождающие его взрослые пугают: он тебя укусит, поцарапает. Это плохо. Ребёнок, возможно, не понимает опасности. Но вот это запугивание рождает страх. И если бы этот страх проявлялся в том, что человек просто не подойдет…
А вот проявление жестокости — это уже какие-то проблемы с психикой. Потому что желание сделать больно и наслаждаться этим — не совсем нормально.
Ещё очень важный момент именно в обращении с детьми — это безусловная любовь. Когда им не ставят какие-то условия, после исполнения которых их будут любить: оценки, вымытая посуда.
Безусловная любовь — это, наверное, самое важное. Когда ребёнок знает, что его любят в любом состоянии. Когда на его стороне всегда будет взрослый, который его защитит. Это даёт ребёнку чувство, что он любим и что он ценен.
— Почему тема экологии в нашем регионе все еще часто воспринимается как нечто второстепенное?
— Я тоже когда-то считала тему экологии не такой важной. Я понимала, что есть проблемы, климат меняется, ухудшаются какие-то показатели, которые влияют на качество воздуха и на глобальное потепление. Но все это казалось чем-то очень далеким.
И вот в 2024 году, когда я побывала на форуме в Казахстане, где нам рассказали об экологии, почему нужно об этом писать и поднимать эту тему, я впервые поняла, что она не может оставаться на вторых ролях. Экология должна освещаться наравне с прочими проблемами.
Когда думаешь о том, на какой планете будем жить мы, наши дети и внуки, вспоминается какой-нибудь кошмарный фильм про Апокалипсис, где люди живут на свалке отходов. Поэтому, возможно, многие люди, до сих пор не осознают важность экологии, не понимают последствий, либо просто не придают им значения.
Когда на том форуме, эксперты с мировым именем рассказали об этом, я подумала: почему бы мне, как передатчик, не стать между экспертами и обычными людьми, и не рассказывать так же просто об очень важных вещах? Я не знала, будет ли это интересно, найду ли я своего зрителя. Но оказалось, темы, о которых я рассказываю, для многих тоже стали откровением.
Появились люди, которые стали читать, слушать, которые стали комментировать, присоединяться к акциям, запрашивать дополнительную информацию. Я поняла, что вот таким образом я на своем месте могу что-то менять.
Первые ролики
— Но ваш опыт начинался во дворах, когда вы в руки лопату уже взяли и почистили арык около подъезда?
— Первый опыт — это был не совсем мой субботник — прошел в очень удивительном дворе в столичном микрорайоне Зарафшон, где сами жители добровольно убираются каждую субботу, поливают, сажают деревья, сотрудничают с местным ЖЭУ, который помогает вывозить мусор и чистить арыки. И я, когда туда пришла, была просто в восхищении: не было недовольных, которые делают это по чьему-то принуждению. Ролик об этом набрал большое количество просмотров, и я поняла, что у людей есть запрос на чистоту, на добрые дела.
Касательно истории с арыком, я его периодически чистила и до этого, но не снимал процесс на видео. Однако потом решила показать, чтобы мотивировать людей, которые живут в моем микрорайоне. Ведь мимо этого арыка ежедневно проходит огромное количество людей. Обычно они просто давали советы: как держать лопату, с какого конца начинать чистить, но из всех прохожих вызвался лишь один молодой парень. Он помог мне вытащить очень тяжелый мусор. Он даже перепачкал свою белую рубашку — шел на дополнительные занятия.
Ролик об очистке этого арыка тоже набрал большое количество просмотров. И я почувствовала, что сделала нечто важное.
— Другая животрепещущая проблема у нас – выброс мусора из окон и «складирование» пакетов с мусором у подъездов. Расскажите, куда обращаться и что с этим делать?
— Когда люди оставляют мусор в неположенном месте, желательно это фиксировать, чтобы знать, кто именно это сделал. Поставить камеры, где-то, может быть, спросить соседей, которые регулярно находятся возле подъезда. Но вот это самое сложное.
Есть телефоны доверия Комитета по охране окружающей среды. У них есть и все мессенджеры, куда можно отправлять видео, фото и звонить. Они принимают жалобы. Так что с этим можно бороться. Главное – знать, кто мусорит.
— Как воспитывать экологическую культуру? Через что лучше это делать?
— Здесь действительно нужен системный подход. То есть, ты не можешь заставить человека поменять свое поведение только путем запрета. Даже если он знает, что установлена камера, он может бросать и не бояться штрафа, ведь он невелик. Здесь очень большую роль, я считаю, играет воспитание в семье.
Надо, чтобы родители сами были примером. Если родитель, например, говорит о том, что нельзя кричать на улице, но при этом сам позволяет себе при всех скандалить, это не поможет. Ребенок думает так: папа/мама говорит вот так, но сам/а поступает вот так. То есть, таким образом родители разрешают ребенку игнорировать свой же совет. То же самое с мусором.
От одного человека многое зависит
— Зульфия, как вам удается собирать людей на эти субботники?
— Собрать людей несложно. Соцсети в этом помогают. Есть много людей, которые готовы потратить свое время на благое дело. Я очень часто замечаю, что для людей не столько важен сам сбор мусора, сколько физическая активность. Они говорят, что это даже лучше зарядки. В последние несколько субботников приходили уже не очень молодые женщины. И они с таким кайфом работали!
Они говорят, что в многоквартирном доме активности особой нет: спустился, дошел до магазина и вернулся обратно, а на таких мероприятиях они получают большой заряд бодрости. Чаще всего люди благодарят за то, что их вытащили из дома. Плюс, когда мы проводили акции на озере, для них это красивая природа и пикник. Да, пикник был с лопатой, с граблями, с пакетом в руке. Но это тоже приятное занятие.
— Как вы реагируете, когда слышите фразу «от одного человека ничего не зависит»?
— Вы знаете, мне кажется, так чаще всего отвечают люди, которые вообще не хотят ничего делать. Это очень хорошее оправдание: мол, от одного человека пользы не будет. Я уже убедилась, что это абсолютно неправильно.
Как у нас говорят, один в поле — не воин, но это не так: и один в поле воин. Иной раз я и сама становилась лидером, хотя по натуре я скорее готова идти за кем-то. Но когда видишь, что вокруг никого нет и бардак невозможно остановить, надо самому начать, возглавить процесс каких-то изменений.
И ты думаешь: господи, это я? Я, конечно, не одна. Ну ладно, хорошо, сработало. Мы уже говорили, что активизм — это всегда про неравнодушие, это всегда про тех людей, которые не готовы мириться с тем, что есть. Поэтому те, которые говорят, что один человек не справится, — это люди, которые просто готовы мириться с тем, что есть.
— Любой человек с активной позицией сталкивается с критикой и эмоциональным выгоранием. Как вы научились выдерживать давление?
— Не научилась. Я периодически выпадаю. У меня зимой очень сложный был период, когда я просто морально выпала. Был один неудачный опыт, связанный с активизмом, когда мне показалось, что раз у меня не получилось, то какое у меня есть право рассказывать людям о том, как это работает.
У меня было такое переосмысление: может быть, перестать заниматься этим, идти куда-то в более спокойную сферу, где не нужно будет принимать решения, где не придется бодаться с кем-то, и постоянно быть в контакте с болью, чьим-то переживанием и несправедливостью.
Но я поняла, что даже отсутствие результата или негативный опыт — это тоже опыт. И я просто приняла для себя такое решение: когда мне совсем невмоготу, я просто буду отходить от каких-то тем, переходить к чему-то другому. Я пытаюсь переключаться, иногда не сидеть в соцсетях, брать паузу. Но я не хочу прекращать заниматься тем, что считаю важным.
— Если была бы возможность изменить одну вещь в обществе прямо сейчас, что бы это было?
— Их много, очень много. Наверное, самое важное для меня – изменить отношение к животным. Если бы можно было махнуть палочкой волшебной, и все люди, по крайней мере, перестали бы их обижать.
