Опальный журналист ответил на вопросы «АП».
— Недавно Каромат Шарипов в своем интервью газете «Фараж» сообщил, что представители власти предлагали вам вернуться на родину. Это действительно так? Если да, то кто участвовал от правительства на этих переговорах?
—
Да, действительно, у меня были такие встречи. Сам я не хотел об этом говорить, но раз эта информация уже получила огласку, я ее подтверждаю. Однако я не скажу, кто участвовал в этих переговорах, я не привык подставлять людей. Замечу только, что у них были полномочия говорить от имени главы государства. Речь шла о моем возвращении.
— Были ли озвучены какие-то условия?
—
Как ни странно, нет. Мне было сказано: главное — чтобы я вернулся на родину и здесь занимался своей политической деятельностью. Полная свобода. Накануне Дня независимости меня уговаривали принять участие в праздничных мероприятиях. Сценарий был таков: «Вы прилетаете в Душанбе, будете находиться под нашей охраной. Президент наденет на вас чома (халат) прямо на трибуне. На церемонию привезут и вашу маму».
— Почему власть вдруг решила с вами помириться?
—
Это надо у них спросить. Между прочим, и я об этом спрашивал на переговорах: «Вы объявили меня врагом, террористом, открывали уголовные дела, преследовали… Что изменилось?» Мне было сказано, что изменилась ситуация. Мол, президенту часто давали неправильную информацию о вас, многие получали большие деньги «на борьбу с Атовуллоевым». А теперь, сказали мне, в окружении президента появились люди, которые к вам хорошо относятся и считают, что ваше противостояние на руку только врагам Таджикистана, которых немало.
— Рассматриваете ли вы это предложение?
—
Честно? Я очень хочу вернуться на родину. Есть люди, которым противопоказана эмиграция, и я — один из них. Скоро двадцать лет, как я покинул родной дом. Это целая жизнь. Отнятая жизнь. Отнятая молодость.
Но я не верю нашей власти. Я понимаю, что в окружении Рахмонова есть достойные и порядочные люди, в том числе и те, кто понимает, что присутствие оппозиции идет только на благо стране. Но их очень мало. Теперь по существу: я уже сам себе не принадлежу. Мои сторонники сидят в тюрьмах, живут в изгнании, прячутся в горах. Я не имею права предать их. У меня, кроме имени и репутации, больше ничего нет. Есть еще «Ватандор», и для многих, как они сами говорят — это последняя надежда что-либо изменить в стране.
— Что нового вы можете сказать про «Ватандор»?
—
Я могу с гордостью сказать, что «Ватандор» стал мощной структурой. Наконец, мне удалось собрать под одной крышей, под одним флагом большинство из тех людей, которых я мечтал видеть вместе. Это я имею в виду наш «первый эшелон». Наше политбюро…
Я мечтаю о том дне, когда мы организуем нашу первую совместную пресс-конференцию, и вы увидите эти лица. Лица будущей власти…
Предвижу ваш следующий вопрос: назовите их. Нет! Называть я их не буду. Почему? Все просто: назвать любого из них — однозначно объявить его мишенью. Смотрите, что творят со мной, хотя я не на родине и пользуюсь международной поддержкой…
— Кстати, вы всегда критикуете власть. Но многие считают, что ваша критика не всегда конструктивна, что у вас самого нет конкретного плана относительно того, как поставить Таджикистан на ноги…
— Знаете, это такой штамп, трафарет: «Критикуй, но и предлагай». У нас давно готова программа вывода страны из политического, экономического и социального кризиса. Предлагать эту программу нынешней власти — это, как наши говорят, «ба ховидан об кубидан», то есть, пустая затея. Но могу сказать одно: главное в нашей программе — «государство для человека», а не наоборот, как сейчас. Не дворцы, не самый высокий флагшток, не самое большое знамя, не огромные деньги на армию и спецслужбы, чтобы сохранить трон, а все вложить в ЧЕЛОВЕКА, все для ЧЕЛОВЕКА.
Необходимо срочно что-то делать. С кем ни поговоришь — у всех «чемоданное настроение»: люди бегут от безысходности и беспредела, причем уезжают лучшие. И это катастрофа — третьего исхода за последние двадцать лет страна не выдержит.
На сегодняшний день уже стало очевидно то, что страна не способна сама себя прокормить. Причиной тому несколько факторов: запредельный уровень коррупции, низкий профессионализм управленческих кадров, географическая изоляция, отток перспективной молодежи за рубеж.
Мы стараемся, чтобы к управлению государством была привлечена молодежь. Талантливая молодежь, а не дети, внуки и племянники правителей. В стране нет четкой программы развития на 20-30 лет вперед, нет управленческих кадров, которые смогли бы ее реализовать.
Поэтому основной задачей, которую необходимо решать новому руководству страны, станут: создание правового поля, защита частной собственности, привлечение зарубежных специалистов к управлению ключевыми отраслями экономики, создание программы по возврату нашей молодежи в Таджикистан и обеспечение возможности самореализации для этой молодежи.
Первое, что мы сделаем, это обеспечим прозрачность функционирования основных предприятий экономики Таджикистана. Люди должны понимать, что происходит с их страной и насколько эффективны менеджеры, которые управляют этими предприятиями. Каждый год известные аудиторские компании будут публиковать свои заключения. Недопустимым является тот факт, что за крупными предприятиями стоят оффшоры, структура собственности и конечные бенефициары которых неизвестны.
Вторым важным пунктом программы является поддержка трудовых мигрантов. Можно много говорить об их возвращении на родину, но объективная реальность говорит о том, что это произойдет еще не скоро.
Нужно, чтобы мигрант, вернувшись на родину, привез с собой не только деньги, но и новое мировоззрение, профессию, желание дать образование своим детям. Это очень долгий и сложный процесс, но он даст свои плоды и приблизит наш народ к единству и свободе.
— Вы почти всегда выступаете против местничества, но в тоже время на ваших страницах в социальных сетях часто можно увидеть комментарии местнического характера. Чем вы можете это объяснить?
— Местничество — это болезнь, хуже СПИДа и туберкулеза. Оно присуще неразвитым народам, отсталым обществам и группам. Сегодня местничество стало у нас частью государственной политики.
Другие болезни — вождизм и корпоративизм власти. Эти болезни погубили Саддама Хусейна, Хосни Мубарака, Муаммара Каддафи…
Ничто не ново под Луной… Но нужно уметь делать выводы, а не сидеть и думать, мол, я умнее и хитрее всех на свете, меня эта участь минует…
