Химическая кастрация, как ужесточенная мера наказания педофилов, рассматривалась межведомственной рабочей группой. Об этом на пресс-конференции заявила детский омбудсмен Таджикистана Раджабмо Хабибуллозода, отвечая на вопрос журналистов. Будет ли введено такое наказание, учитывая традиционность общества, пока неизвестно.
Нужна ли эта процедура у нас в стране и решит ли она проблемы участившейся в последние годы педофилии? Мы спросили об этом гражданских активистов, которые были в числе инициаторов письменного обращения к президенту страны с просьбой защитить таджикских детей от сексуального насилия. Под обращением в начале января этого года подписались 54 организации.
Химическая кастрация – это введение в организм гормональных препаратов, которые снижают либидо и подавляют сексуальное влечение. Данная методика была разработана в качестве гуманной альтернативы хирургической кастрации.
Необходим четкий механизм
«Я считаю, что химическая кастрация необходима, но только, как часть комплексного подхода в борьбе с педофилией, — считает Субхия Мастоншоева, эксперт и исследователь гендерных вопросов. — Также важно учитывать наши реалии, где есть большая вероятность того, что от этой процедуры могут пострадать невиновные».
По ее мнению, химическая кастрация может помочь лишь в том случае, если будет разработан четкий механизм ее реализации.
«А именно, в отношении кого она будет применяться, на добровольной или принудительной основе, после отбывания наказания или до и откуда будет финансироваться процедура, ведь ее необходимо повторять, — говорит Субхия. — На мой взгляд, наиболее эффективным будет комплексный подход. То есть совершенствовать законодательство и ужесточить наказания вкупе с действенной государственной политикой по предотвращению сексуальных преступлений против несовершеннолетних, включающей половое образование и воспитание».
В качестве альтернативы химической кастрации эксперт видит увеличение срока отбывания наказания и введение пожизненного надзора за освободившимися педофилами посредством создания реестра.
«Я за публичную казнь»
По мнению Зули Рахматовой, руководителя социальной группы «Нури Фирдавс», в борьбе с педофилией необходим полный комплекс мер.
«Педофилия — это психическая болезнь. А педофилы – те же самые маньяки, которые не только насилуют свою жертву, но и издеваются и колечат ребенка различными извращенными способами. Химическая кастрация, в таком случае, является лишь угнетением одного симптома», — говорит она.
По ее словам, от этого педофилы станут еще опаснее, поэтому тут нужен комплексный подход, где химическая кастрация не является основой.
«Я за публичную казнь педофила. Наглядная, показательная казнь может стать уроком для всех извращенцев. Но в любом случае нужно менять закон и ужесточить наказание за педофилию. Пожизненный срок! Ведь после выхода из тюрьмы педофилы снова совершают преступления», — говорит Зуля.
Юрист Шухрат Саидов также выступает за смертную казнь. Он тоже считает, что только она может остановить педофилов и быть показательным примером для других насильников.
«Химическая кастрация не может воздействовать на подсознание и остановить акты педофилии», — говорит он.
Кастрировать — это бесчеловечно
Легализация кастрации — это легализация пыток, считает Дилрабо Самадова, руководитель Бюро гражданских свобод. И такой метод, по ее словам, не поможет делу, ведь насилие в отношении детей продолжается даже в тех странах, где предусмотрена смертная казнь.
«Часто говорят, что педофилия — это болезнь. Я за наказание педофилов, изоляцию, лишение свободы, но думаю, что тут важна и работа психологов, — говорит Дилрабо. — Если вводить химическую кастрацию педофилам, то по логике, ее нужно вводить и по отношению ко всем насильникам. Но кастрация — это бесчеловечный вид наказания. Педофилам необходимо давать тюремные сроки без применения амнистии».
Нужно поменять мнение общества о жертвах, полагает Дилрабо
«Ведь зачастую, когда совершается насилие над ребенком, виновными видят родителей, мол не уследили. Сильное проявление стигмы к жертвам насилия приводит к тому, что родственники предпочитают молчать, оставляя насильника безнаказанным», — говорит она.
В каких странах ЦА разрешена химическая кастрация?
Из всех стран Центральной Азии химическую кастрацию педофилов применяют лишь в Казахстане. Она была узаконена 1 января 2018 года и назначается судом только тем лицам, кто совершил преступление после вступления в силу закона.
Один из первых 11 приговоренных к химической кастрации в Казахстане — житель Туркестанской области. Он получил приговор по обвинению в изнасиловании и растлении малолетних.
Одному из казахстанских изданий он рассказал о том, что испытал после первой инъекции.
«Что могу сказать, очень сложно все это, даже врагу такого не пожелаешь. Я прошу помощи и хочу обратиться ко всем, чтобы отменили эту кастрацию, я еще надеюсь вернуться домой и продолжить жить, хочу семью и детей. Прошу отменить ее! После инъекции все тело болит так, что ходить сложно, да и вообще это страшно», — сказал осужденный.
Ранее в МВД Казахстана составили социальный портрет казахстанского педофила: это молодой человек в возрасте от 18 до 29 лет со среднеспециальным образованием, самозанятый, без судимостей. В большинстве своем, такой человек не состоит на учете в органах правопорядка. Его жертва – это 13-15-летняя девочка из благополучной семьи, не считающаяся трудным подростком.
При химической кастрации уколы препаратов нужно делать раз в три месяца. Если процедуру прекратить, то через 2-3 месяца уровень тестостерона в организме возвращается в норму и полностью восстанавливаются эрекция и половое влечение. Это значит, что педофил снова может начать приставать к детям.
В Кыргызстане в первый раз законопроект о химической кастрации был принят парламентом в 2013 году, но был возвращен с возражением главы государства. Повторно он внесен в Жогорку Кенеш (парламент) в 2015 году, но тогда Минздрав выступил против. Ведь на эту процедуру необходимы большие средства из бюджета.
Читайте нас в Telegram, Facebook, Instagram, Viber, Яндекс.Дзен и OK.
Свои вопросы, сообщения, видео и фото присылайте на Viber, Telegram, Whatsapp, Imo по номеру +992 93 792 42 45.
