Свадьба всегда хлопотное, суетливое, но обычно счастливое дело. Кто-то мечтает об этом дне и хранит потом воспоминания всю жизнь.
На Востоке свадьба даже сродни обряду инициации, посвящению юношей в мужчины. Подразумевается, что после свадьбы мужчина берёт на себя ответственность за содержание семьи, задумывается о новой, самостоятельной жизни.
А в наше нелегкое время поспешная свадьба экономически обычно неоправданна совсем. Но традиции и уклады берут верх, и часто к 20 годам наша молодежь порой уже обременена парой подрастающих детей и готова ютиться с родителями, подчас с семьями братьев в стареньком отчем доме, построенном еще дедушкой семейства. Ладно, это их решение, так уж повелось — сначала семья, а потом экономическая основа будущего существования. Это глупость, но уже глупость традиционная, уходящая корнями в века.
Но когда эта глупость подается на государственном уровне, под фанфары, когда женить малоимущего жителя страны — это жест, не знаю какой, но преподносится как жест доброй воли, то это уже вопрос неудачной, показушной, необоснованной политики. Речь идет о модных в последнее время обрезаниях для малоимущих, об отмечании помпезно браков бедных женихов и бедных невест, когда щедрая рука государства, руководства города или района «оптом» женит или «обрезает» малоимущих.
Всегда возникает ряд резонных вопросов на эту тему:
— Ведь это нелогично! А у бедных не было средств на что? На пир и торжество для гостей? На подарки
родственникам? На одежду жениху и невесте? Может, отдельным кочевникам покрывают расходы на калым, или приданое невесте дают? Все это смешно и не нужно. Если главная цель — просто поженить, то это можно сделать в загсе, без каких-либо расходов вообще.
— Другие вопросы касаются экономической целесообразности. Женить — это не обеспечить семью, это не помочь сделать шаг в будущее, это, наоборот, повесить на человека, не готового к этому финансово и экономически, еще одну ответственность. В развитых странах молодежь стремится получить образование, работу, жилье, а потом заводят семью, и только потом заводят детей, когда они готовы к этому еще и морально. Если мы хотим помочь малоимущим, то вот, пожалуйста, дарите им квартиры, обеспечьте их работой, дайте им образование, а с семьей, я думаю, они уже и сами разберутся к тому времени.
— Вопросы этического характера. Да, сильно сомневаюсь в полезности сего деяния, но если это милосердие сильных мира сего, то почему это милосердие крутится по телевизору, широко рекламируется и преподносится как высший акт заботы? Как потом человек, которого и так знают как бедного, будет смотреть в глаза своим сверстникам, знакомым, как он будет выходить на традиционный «променад» с супругой, когда каждый может показать на него пальцем и сказать: «Смотрите, это нищий, его «поженило» государство». А гордость? Хотя какая уже гордость, отзвенел день свадьбы, и уже — вперед, в «гостеприимную» Российскую Федерацию, ибо отечество тебя смогло только женить, а дальше как-нибудь уже сам.
— Ну и отдельный вопрос по обрезанию. А тут что государство покрывает? Расходы на муллу, хирурга или по старинке на «усто», вооруженного длинным ножом и сажей для присыпания ранки? Наверно, расходы на китайские машинки игрушечные из поливинилхлорида. Или все-таки пир? А что пировать — то? Кому пир? И если это за государственный счет, то как эти средства отражаются в бюджетных расходах, по каким статьям?
Я не призываю не жениться, я призываю думать, даже задуматься о том, что действительно нужно нашей молодежи сегодня. А то активно строящийся у нас капитализм на самом деле с глубоко феодальными причудами, когда бояре женят крепостных, думая, что это и есть самое большое для них счастье. Так и что мы строим? Я не думаю, что это и есть капитализм с таджикским лицом, я думаю, это фарс, трагикомический, но фарс. Постановка в одном действии, о том, как добрые дяди помогли обрести вторую половинку или избавиться от крайней плоти.
