Сегодня, 8 ноября, свой очередной день рождения отмечает одна из известных женщин нашей страны — Гулджахон Бобосадыкова. Образец строгой, деловой женщины. Она долгое время проработала на должности секретаря ЦК КП Таджикистана, была главным идеологом страны.
«Она – жесткий управленец, убежденный в правильности своего пути. Здоровая амбициозность и обостренное чувство справедливости всегда помогали Гулджахон Бобоевне добиваться своих целей. В ней чувствуется масштабность возможностей и способностей, сила характера, необходимая для преодоления трудностей», — говорят о ней близко знающие ее люди.
Сильная, строгая, требовательная, она и сейчас подходит к своей работе весьма ответственно.
Сегодня Гулджахон Бобосадыкова руководит Ассоциацией «Женщины с высшим образованием». Под ее непосредственным руководством члены организации принимают активное участие в обсуждении проектов Законов РТ по гендерному равенству, проблемам образования девушек и образования взрослых, проводят социологические исследования по тематике: «Современные женщины в семье, на работе и в политике».
Сфера их деятельности охватывает также участие в лоббировании интересов женщин в правительстве и законодательных структурах, решение таких важных проблем, как предотвращение насилия в отношении женщин, проблемы женского предпринимательства и т.д.
В 2007 году в «АП» был опубликован материал, посвященный 70-летию «железной леди». Вот некоторые выдержки
из интервью с Гулджахон БОБОСАДЫКОВОЙ
.
«Железная леди» рассказала «АП» о том, как все начиналось:
— Свою биографию начинала с чистого листа. Окончила школу хорошо. Особенно по математике и французскому языку были хорошие оценки. Никого у меня не было, никакого блата. Хотя и в то время существовали связи и знакомства. Я хотела поступать на физмат в МГУ, но мне дали понять, что туда идут те, у кого есть связи. Сегодня некоторые считают, что можно удержаться только на этой волне. У прогрессивной молодежи появляется апатия к учебе, потому что они видят, как их бездарные однокурсники «со связями и влиятельными родственниками» получают хорошие оценки и высокие должности.
Всегда сидела за первой партой напротив преподавателя и никогда не пользовалась шпаргалками. Сдала экзамены и поступила. Училась, одновременно работая пионервожатой в столичной школе № 15, чтобы маме не было трудно. В университете избрали секретарем комитета комсомола. После окончания учебы преподавала на кафедре математического анализа, затем поступила в аспирантуру. В начале 60-х годов меня избрали первым секретарем Душанбинского горкома комсомола, затем республики. Я сама строила свою биографию.
— Работа в ЦК – это самый трудный период Вашей деятельности?
— Вспоминаю время, когда меня назначили первым секретарем Центрального райкома партии Душанбе. Район был молодой, только строился. Я сразу сказала, что не разбираюсь в строительстве, но пришлось все изучать, осваивать. Быть на стройках, разговаривать с людьми различных профессий. Мне работа в столице и в комсомоле дала столько, сколько не дали бы десять университетов. Самая ответственная работа – это выступление перед аудиторией. А она была умная, главное – не потерять уважение. Я самокритично относилась к своим выступлениям. Готовилась заранее, и когда садилась на свое место, мой постоянный вопрос своим близким коллегам: «Вам не было стыдно за мое выступление?» Ведь самое главное — объективность.
— Гулджахон Бобоевна, за жесткий характер и упорство некоторые называли Вас «железная леди». Неужели такая строгость во всем была необходима?
— К нам самим относились строго. В 1985 году нас в составе всесоюзной делегации отправили в Афганистан. Там шла война, было небезопасно. Дружелюбное население в Кундузе, Бадахшане и Тахоре, видя, что мы — таджики, подарили нам с Туйгуном Каримовым, который представлял со мной таджикскую делегацию, маленькие сувениры и коврики с ручной вышивкой. Но как только мы приехали домой, сразу звонок из Москвы: «Вам там подарки дарили? Соберите все и передайте детскому дому». Так мы и сделали. Передали в детский дом № 1. Поэтому хочу сказать, что чистая совесть всегда была для меня превыше всего. Бывало, ходила по магазинам с проверкой, а дома закончились дрожжи. Помните, по 7 копеек за кусок? Так я даже сумочку оставляла в машине, заходила в магазин и выходила оттуда с пустыми руками. Хотела, чтобы люди видели и верили в честность. Мой водитель даже влез однажды в драку, когда в компании поспорил, что его шеф ничего чужого никогда не берет. С первых дней работы я сказала ему, что он будет уволен, если что-то возьмет. Были случаи, когда при повсеместном дефиците, силой хотели загрузить багажник моей служебной машины или интересовались размером моей ноги. Но я всегда отказывала, понимала, это такой соблазн: если однажды не устоишь, все. И для этого в ту пору нужно было иметь мужество. Мне приятно, когда до сих пор от некоторых торговых работников того времени слышу: «Она была очень строга, но и честна».
— Но тогда были спецмагазины для работников ЦК…
— Но это только название. У меня где-то хранится такая квитанция из такого магазина на две курицы, полтора килограмма мяса, полкило творога и бутылку масла. То есть, все было под контролем. Не было такого, чтоб люди тащили ящиками. Или ели икру. Такие спецмагазины в то время были для того, чтобы партийно-советские работники не скрещивались с теми, кто предлагал им все это в блат или в обмен на услугу. И человек бы стал зависимым. Другое дело в годы застоя — в Москве, на Грановской. По телевизору недавно, кстати, показывали. Это была кремлевская кухня в пору великого дефицита. В этих магазинах, конечно, все было в изобилии, в том числе лучшие микояновские сосиски.
«Думаю, что главной чертой характера Бобосадыковой является боевитость, умение до конца отстаивать свою принципиальную точку зрения. Такой она была в молодости, такой и остается сегодня».
Георгий Кошлаков, экономист, бывший зампредседателя Совета Министров республики
— Коль мы уже начали о взятках, расскажите о знаменитом «Деле учителей». Говорят, Вы имели к нему отношение?
— Многие говорили тогда, что дело о взятках в Душанбинском пединституте было сфабриковано по указке Бобосадыковой. Это величайшая глупость. О моей непричастности было сказано и в ответе Генпрокуратуры.
Тогда посадили несколько человек за взятки, в том числе и проректора за… несколько килограммов чакки. Вот такие тогда были «взятки». По сравнению с тем, что творится сегодня, это разве преступление? Хотя, тогда любое преподношение считалось взяткой.
Кстати, был случай, когда и мне предлагали взятку. Я тогда работала в горкоме партии, ко мне приходили «пробивать» квартиры, передавали приветы от знакомых, стучались в двери. Может, кто-то и поручал это делать. Был случай, когда в ЦК ко мне пришла женщина из района решать свои проблемы и вытащила из сумки кусок материи. Я ее отругала и наказала своему секретарю, чтобы впредь ко мне заходили только с пустыми руками. Однажды привезли почту из Бадахшана, и среди газет я обнаружила пару памирских джурабов. Я их сразу вернула…
— Но это наверняка был подарок. Неужели и их принимать запрещалось?
— Знаете, для меня идеалом был первый секретарь ЦК КП республики Джаббор Расулов. Он был образцом человека, который сберег и себя, и всех нас. Он не навязывал нам свое мнение, но мы всегда старались делать так, как сделал бы он. О Джабборе Расулове можно говорить часами. От личного примера многое зависит, и я бесконечно благодарна ему за все.
«Порой ее критикуют за строгость. А ведь, может, именно самоотверженность в работе, скромность, порядочность и честность в сочетании с требовательностью позволили не допускать таких явлений как коррупция, клановость, местничество, добиться высокой исполнительной дисциплины…».
Джура Латипов, доктор исторических наук, профессор
— Говорят, в семейном кругу Вас называли «генералом». За строгость, присущую полководцам?
— Так мама однажды сказала. В нашей семье, где было три сына и три дочки, я была самой старшей, вся ответственность за воспитание младших после смерти отца (я училась тогда в 10-м классе) легла на мои плечи. Отец был начальником милиции Ленинабада, честным и справедливым человеком. Его именем названа улица в центре Ура-Тюбе, откуда я родом. Отец сыграл большую роль в моем воспитании. Особенно запомнила его слова: «Если увижу, что кто-то что-то принес домой, и вы это взяли, всех вас выгоню из дома». Он был очень строг. Дома все было просто и скромно. Потом я попала в среду Джаббора Расуловича. То же самое. Так воспитывалось мое поколение. Я считала свою работу святым местом. После Расулова это место осквернили нечистые на руку люди, что привело впоследствии к такому жуткому хаосу.
— А трудно ли было работать с творческой интеллигенцией? Ведь этот народ – сложный, самолюбивый, иногда капризный. Запросто можно было нажить себе врагов…
— Трудно. Знаете, я не хочу, чтобы моя беседа с вами носила оправдательный характер. У меня нет желания перед кем-то оправдываться. Просто получилось так, что самый трудный участок работы — курировать вопросы идеологии, социальную сферу, образование и здравоохранение поручали чаще женщинам. До меня эту должность занимали известные в республике Низорамо Зарипова и Ибодат Рахимова. Но, думаю, что самый трудный период выпал на мое время. В 70-80 годы творческая интеллигенция стала очень быстро учиться. Для награждения целой плеяды писателей и поэтов различными званиями и наградами нужно было отбирать по принципу «лучшие из лучших». Правильно говорят, «плох тот солдат, который не мечтает стать генералом». Хорошая пословица. Но ведь не могут же все быть «Героями» и «Народными»! И всем угодить было невозможно. Были определенные рамки того периода, того строя, через которые переходить не имело смысла. Но, несмотря на все это, мы «пробивали» через Москву многие почетные звания, в том числе «народных артистов СССР». Посмотрите на творческую интеллигенцию советской эпохи — сколько там талантов! Взять хотя бы Малику Сабирову, Мирзо Турсунзаде, Толиба Шахиди… Мы никогда не отставали в этом плане от других республик. Многие таджикские артисты получили всенародное признание именно в тот период — начало развала Союза. И когда меня спрашивают: «Вы за капитализм или социализм?» , отвечаю: «Все хорошее, что было при социализме надо, конечно, взять. И из капитализма нужно отделить все полезное для народа. И все это надо поставить на весы». Не люблю, когда чернят советский строй. И не потому, что в ту пору была в руководстве страны, а потому, что жила в то время. Потому что знаю, что было в начале 60-х, и что мы имели в конце 80-х годов.
— Говорят, что у Вас были сложные отношения с редактором газеты «Маориф ва маданият» Буриниссо Бердыевой…
— Нет, у нас с ней были хорошие отношения. Помню, даже приехав в Москву, она меня разыскала и пришла ко мне домой, где мы за беседой провели несколько часов.
— А что Вы можете сказать о Рахмоне Набиеве, которого, якобы, при Вашей непосредственной помощи Москва убрала с поста…
— Когда людей уже нет в живых, обсуждать такие деликатные темы нет смысла и не вполне корректно. Как я сказала выше, не хочу оправдываться. Если бы этот человек был жив, другой разговор.
— Почему, по-Вашему, на такой трудный участок как идеология, назначались женщины? Были ли женщины на этом посту в соседних республиках?
— В Средней Азии эту должность занимали женщины в Узбекистане, Туркменистане и в Таджикистане. С одной стороны, считаю, что такая работа имела целенаправленный характер: появилась возможность практически активизировать работу среди женщин. В ту пору не везде были благоустроенные роддома и больницы. В бюро ЦК из 13 членов — я была единственной женщиной, и когда мы однажды бурно обсуждали вопросы здравоохранения, не вытерпела: «Слушайте, кто-то из вас хоть однажды был внутри роддома? Вы видели, как выглядит «кричалка» для рожениц, какие там условия?». Это к тому, что женщина на такой должности могла сама зайти и проверить на месте, как обстоит дело на самом деле. Но секретари-идеологи занимались не только женскими вопросами. Сочетание идеологии с различными отраслями народного хозяйства — самый трудный участок. Еще когда работала на должности первого секретаря ЦК комсомола республики, часто выезжала в командировки. В год у меня было запланировано 200 с лишним дней на проверку работы в городах и районах республики. Так вот, был случай, когда мне нужно было выехать в один район с проверкой дошкольных учреждений в колхозах и совхозах. А другой наш ответственный руководитель республиканского масштаба, тоже выехал в этот район для проверки объектов сельского хозяйства, животноводческих ферм и фабрик. Я была в сельском садике, где летом стояла жара, но не было воды в бассейне. А на находившейся рядом животноводческой ферме был прекрасный фонтан. Я сказала тогда этому руководителю: «Мы с вами идем к одной цели (а тогда ведь говорили: «наша цель — коммунизм»). Но почему у нас с вами разные остановки?» Он неоднократно проезжал мимо этого детского сада, но ни разу туда не заглянул. Почему? Потому что ему было поручено проверять только фермы, которые дают стране молоко и мясо…
«Мне говорить о Гулджахон Бобоевне и просто, и сложно. Ибо она человек необычный, в меру строгий и не в меру добродушный. Конечно, о людях такого ранга говорят всякое… Теперь становится делом привычным некоторым людям не по-джентльменски отзываться о ней, задним числом напоминать о старых обидах. И становится непонятным мотив такого поступка. Реванш? Чтобы облегчить душу? Это нелепо… Что подумают о нас внуки?».
Нур Табаров, писатель, экс-министр культуры
— Последующая работа в руководстве Всесоюзного общества «Знание» в Москве стала для Вас повышением или понижением?
— Отнюдь не понижением, хотя многие так думали. Работать в должности первого зампредседателя Всесоюзного общества «Знание» женщине из Средней Азии — это честь. Занималась международными связями, развитием народных университетов, образованием взрослых. К тому же, работа в Москве изменила меня внешне. Всю жизнь ходила без косметики, без сережек и колечек. Такая вот женщина-руководитель коммунистического периода. Когда стала работать в обществе «Знание» в конце 80-х годов, в аппарате половину сотрудников составляли женщины. Вначале они стали проверять, грамотна ли я. Были разговоры типа «приехала из деревни, сможет ли управлять нами?». С «точкой-запятой» все у меня было нормально, посоветовали только проявить женственность. В начале 90-х стала модной бижутерия. При помощи коллег купила кое-что себе, выбрала и косметику. Так начались мои первые шаги к женственности. Когда вернулась в Душанбе, знакомые удивлялись: «Это Вы?!» Хотя это была обычная бижутерия и скромные золотые колечки, а не бриллианты.
— Гульджахон Бобоевна, где Вы были во время гражданской войны? Были ли участницей знаменитой 16 сессии Верховного Совета?
— Когда вернулась из Москвы в начале 1991 года, некоторые считали, что я возвращаюсь в политику. Но как-то сказала в одном интервью, что вернулась на Родину. Во время трагических событий 90-х годов жила как обычные люди, деля горести и радости с родными. Хотя я была трижды избрана депутатом Верховного Совета СССР и дважды — Верховного Совета республики, на 16-й сессии не была, так как не являлась в ту пору депутатом. Работала в министерстве иностранных дел, и так как тогда была введена департизация некоторых госструктур, в том числе и МИД, из райкома партии вернули карточки. Но партийный билет остался при мне. Я была в рядах Компартии более 30 лет. Меня приглашали вступать в другие партии. Но приняла решение не вступать ни в одну из них. Это моя позиция.
— Когда Вы работали в МИДе, был создан совет ЮНЕСКО. Слышала, что именно Вы были инициатором его создания.
— Совет по делам ЮНЕСКО был создан в начале 1991 года. Республика стала членом ООН. Я стала активно готовить материалы для вступления в ЮНЕСКО и, несмотря на военные события 1992 года, удалось направить документы в штаб-квартиру этой организации, и с апреля 1993 года мы стали членами ЮНЕСКО. В ноябре того года я принимала участие в генеральной конференции, установила на сцене знамя Таджикистана. Ответственным секретарем национальной комиссии проработала 9 лет. За эти годы было немало уделено внимания нуждам образования, культуры и науки. Под эгидой ЮНЕСКО к годовщине 1100-летия эпохи Саманидов была проведена конференция.
«О Бобосадыковой писать довольно сложно, ибо ее трудовая деятельность сама по себе является многообразной и охватывающей широкий спектр проблем, на решение которых всегда направлялась ее кипучая энергия.… Для Гулджахон Бобоевны, человека чрезвычайно способного, активного и инициативного — реализация задуманного является главным делом жизни. И где бы она не работала, всегда стремится к достижению конкретных результатов от проделанной работы, не терпит всякого рода пустозвонства».
Талбак Назаров, экс-министр иностранных дел, академик
— Если бы можно было повернуть время вспять, что бы Вы изменили в своей жизни?
— Наверное, ничего. Я могла бы как и многие в то время заработать так, чтобы обеспечить будущее своим детям и внукам, но не стала этого делать. Я оставила в Москве квартиру площадью в 100 квадратных метров, где в подъезде напротив жил Ельцин и пешком можно было дойти до Кремля. Сейчас, наверное, эта квартира оценивается в миллион долларов. До сих пор мои знакомые осуждают меня за этот поступок…
— А чем сегодня занимаются Ваши дети?
— У меня прекрасная семья. Муж — Акбар Ашуров, кандидат геолого-минералогических наук. Сейчас он на пенсии, к сожалению, уже шестой год он серьезно болен. Дочь Гулру, зять Неъматджон. И двое внуков. Для них я пишу свои воспоминания «Мои года…».
«Она сама вращала колесо своей судьбы, сама сформировала себя, и мое уважение к ней возрастает с каждым годом. Мы должны ценить творческий путь таких женщин как Бобосадыкова, которая является примером служения людям».
Ульмас Мирсаидов, академик
Гулджахон Бобосадыкова 6 ноября проголосовала за будущего президента Таджикистана. По ее мнению, Таджикистан должен идти по пути демократии. «Мы стоим на пути новой эпохи, поэтому от каждого из нас зависит, какой станет в будущем наша страна», — говорит «железная леди».
