Низом НУРДЖАНОВ — первый в Таджикистане искусствовед из числа местных кадров – этнограф, театровед, исследователь народной и профессиональной музыки, танцев. Этот человек по праву может считаться основателем искусствознания в Таджикистане.
Он – не карьерист, не любитель чинов… Он не является даже членом-корреспондентом Академии наук республики, не говоря уже о звании академика. И это при том, что им написано более 850 книг, сборников, энциклопедических изданий, брошюр, статей!
Нурджанов Низом Хабибуллоевич родился 18 декабря 1923 года в Бухаре, в уже в 1931 г. их семья переехала в Душанбе. В 1958 году по его инициативе в Институте истории, археологии и этнографии АН Таджикистана был создан сектор истории искусства. Главная проблема того времени заключалась в том, что готовых специалистов не было, поэтому Н. Нурджанов пригласил молодых специалистов из числа филологов и других специальностей, многих отправлял на стажировку в Москву в академические институты.
Впоследствии все они защитили диссертации, стали ведущими специалистами своего профиля – театроведы, музыковеды, киноведы, исследователи изобразительного искусства, архитектуры и т.д.
Исследования Нурджанова – редчайшего представителя традиционной школы этнографов и искусствоведов, отличаются любовью к собирательству, терпеливому и тщательному накоплению фактического материала, пониманием ценности новых, неизвестных науке сведений, стремлением на основе собранного воссоздать атмосферу ушедших событий.
Ученики помнят его педагогом строгим и требовательным, ведь этот человек был дисциплинирован и строг в первую очередь по отношению к себе… Он был и остается не подкупным в своих оценках. Он не торговался и не торгуется со своей совестью, не предает честь профессионала.
Но его предавали ученики. Его игнорировали чиновники. Его боятся и теперь, несмотря на то, что он не посещает спектакли, концерты, выставки, научные форумы. Но он преданно любит свою музу, которой служил и служит беззаветно. Он – рыцарь без страха и упрека, Дон Кихот, чье целеустремленное рвение довести дело до логического конца, несмотря на то, что сейчас духовные ценности не столь востребованы, вызывает восхищение…
В 1988 году, когда Н. Нурджанову было 64 года, его «мягко» попросили уйти на пенсию. Он сказал «ладно». И ушел. Но в душе была тревога за дело, которому было отдано более 30 лет жизни.
Вскоре сектор в том боевом составе распался. Разлетелись орлы кто куда: в Германию, Израиль, Россию, Узбекистан… Немало их, кто живет, и работают в Таджикистане… Но, увы и ах! Все течет, все меняется…
Быть может, поэтому он почувствовал еще большую ответственность. Ответственность гражданина, ученого. С тех пор работая дома, он словно древнегреческий кентавр – человеко-конь, ныне привязан к своему рабочему столу.
Благодаря ему, а также его ученикам и последователям исследование истории и теории таджикского искусства и культуры встало на прочные профессиональные основы. Об этих работах и в частности о его трудах знают за рубежом, их награждают.
Но вот беда. Те, кому адресованы эти работы, прежде всего – драматурги, режиссеры, музыканты, хореографы, не интересуются этими исследованиями. Хотя, на всякого рода профессиональных форумов жалуются, де у нас нет драматургии, молодежь не ходит в театр, умирает мужской танец и т.д. и т.п.
Он обеспокоен тем, что молодежь не читает книги. Культура чтения, которая формирует личность, уходит в прошлое. А телевидение и Интернет не освоили пока еще то свойство, которым обладает книга. Он считает опасным симптомом то, что постепенно исчезает из страниц нашей периодики художественная критика.
Автор этих строк с ним полностью солидарен. Я бы сказал большее: исчезает критика вообще. А общество, в котором нет критики и самокритики – это проблемное общество… Интеллигенция, которая призвана решать ключевые вопросы общества, проблемы духовной зрелости, проблемы просвещения, образования, самосознания и осознания необходимости активного участия в решении проблем планеты, занимается мышиной возней, занимается бессмысленной защитой чести своего потерянного перед народом достоинства…
Сегодня Н. Нурджанов живет надеждой, что будущее поколение отнесется с бóльшим пониманием к его исследованиям и исследованиям его последователей, что накопленный и опубликованный им материал в будущем будет служить первоисточником для формирования нового художественного мышления, для модернизации таджикского театра и искусства в целом.
