В научных кругах о нем говорят, как о руководителе-реформаторе и ректоре-новаторе. Авторитетный ученый и общественный деятель, доцент, кандидат физико-математических наук Анвар Максудов, начав свою трудовую деятельность в 1989 году в качестве старшего лаборанта в Педагогическом институте Ленинабада, он четверть века посвятил работе в высших учебных заведениях Северного Таджикистана. В двухтысячных, когда он возглавлял Худжандский филиал Технологического университета Таджикистана (ХФТУТ), эта аббревиатура стала брендовой в сфере высшего образования, а выпускники Худжандского политехнического института Таджикского технического университета имени академика М.Осими с гордостью говорят, что поступили в этот вуз только потому, что его возглавлял Анвар Темурович.
Корреспондент АП встретился с Анваром Темуровичем, ныне ректором одного из крупнейших и престижных вузов Таджикистана – Худжандского Государственного Университета имени академика Б.Гафурова, накануне завершения учебного года.
— Анвар Темурович, вас
назначили ректором 29 октября прошлого года. Для вас это было неожиданностью или вы ожидали такое назначение? Дали возможность подумать?
— Для меня это было неожиданным. Был разгар учебного года, а я возглавлял в то время политехнический институт, и мне сообщили об этом накануне назначения. Ректор ХГУ назначается указом главы государства и в данном случае не до размышлений. С другой стороны, в принципе, я был готов возглавить этот знаменитый вуз.
— Обычно, получив новую должность, руководитель старается взять с собой людей из старой команды, так сказать, доверенных лиц. Сюда вы пришли со своей командой?
— В ХГУ я пришел один, со своей команды из политехнического никого не взял. Но в первое время я привлек некоторых молодых программистов из числа студентов на полставки, с тем, чтобы они помогли мне наладить некоторые программы по управлению. Я начал работать с теми людьми, которые здесь уже работали. Бывший ректор Гафурджон Усмонов ушел по болезни. Прежде чем менять кого-либо из команды, необходимо поработать с коллективом, присмотреться, чтобы узнать кто на месте, а кто нет. Сейчас уже, спустя полгода, кое-кого мы поменяли, кто-то ушел по окончании срока, назначили некоторых новых деканов из числа молодых.
— Какова была ситуация в ХГУ, когда вы пришли сюда?
— Говоря о ситуации, отмечу, что были и проблемы, были и достижения. Вуз один из самых старейших не только в области, но и в стране, имеет свои традиции, очень большой и хороший коллектив преподавателей. С точки зрения реформирования, перехода на новые технологии преподавания, система обучения была относительно старой. Существовала кадровая проблема касательно преподавателей точных наук, значительную часть преподавательского коллектива 240 человек составляли пенсионеры, и было очень мало молодых, креативных преподавателей с ученой степенью. В принципе, это проблема знакома и другим вузам.
— После проведения анализа ситуации, вы, наверное, определили три-четыре приоритетных вопроса, на которые было необходимо обратить внимание в первую очередь?
— После того, как я ознакомился с ситуацией по учебной части и финансовым вопросам, исходя из опыта руководства другими вузами, я, в первую очередь, обратил внимание на то, что в этом крупнейшем вузе очень низкая зарплата, одна из самых низких в масштабах республики. И как следствие, был высок уровень коррупции во всех эшелонах.
— А почему отличается заработная плата в разных вузах?
— На это есть объективные причины. Во-первых, в ХГУ в основном готовят преподавателей для средних школ и стоимость обучения на эти специальности самая низкая. Желающих идти в этот вуз на более высокую стоимость обучения мало. Во-вторых, в ходе перехода на кредитную систему обучения в 2011 году, здесь были неправильно составлены и утверждены учебные планы. Вместо того, чтобы сократить часы и количество предметов, их увеличили. В нашем учебном плане 304 часа по 50 минут, если перевести это на часы, то это 42-43 часа в неделю аудиторных занятий и студенты сдают экзамены по 12 предметам. Для сравнения, во времена Советского Союза был такой стандарт, что студент в течение недели должен был обучаться 27 часов. Количество предметов было 6-8, в одном семестре экзаменов должно было быть не больше 5. При переходе на кредитную систему образования, количество предметов должно уменьшиться, а самостоятельная работа должна увеличиться. То есть, за основу берется самостоятельная работа студента. Если студент самостоятельно не может что-то решить, то такой выпускник никому не нужен. Кредитная система образования должна исходить из слов Конфуция: « Скажи мне и я забуду, покажи мне и я запомню, позволь мне сделать самому и я пойму!».
К сожалению, на самом деле в ХГУ кредитной системы образования в ее правильном понимании не существовало, были только какие-то ее признаки.
— А почему это было сделано? От этого зависел размер зарплаты?
— Когда раздувается количество часов, соответственно увеличивается и количество штатов. Та сумма, которая есть в университете делиться на большее количество ставок, что приводит в свою очередь к уменьшению заработной платы. А когда у преподавателя низкая мотивация работать, велика вероятность коррупционных случаев.
Мы финансируемся частично из бюджетных средств и частично за счет той платы, которую вносят студенты за учебу. Если не считать стипендию, то на одного студента-бюджетника государственное финансирование составляет 1200-1300 сомони за год обучения. Стоимость обучения на старших курсах составляет от 1400-1500 до 3000 тысяч по экономическим специальностям, тогда как в ТНУ стоимость обучения доходит до 14 тысяч сомони. Отсюда и низкая зарплата.
— В начале своей деятельности, одним из приоритетов вы ставили увеличение заработной платы преподавателей. А какая у них зарплата?
— Да, необходимо было поднять зарплату за счет уменьшения издержек внутри университета. Одна ставка преподавателя – ассистента была 600 сомони, доцента – 1200 и профессора – 1500 сомони. В послании президента говорилось о 20% повышении зарплаты работников сферы образования, но это максимум компенсирует потери курса и повышение цен из-за экономического кризиса. Поэтому к первому сентября нам необходимо ощутимо повысить зарплату за счет спецсчета на 50-60%.
Нам удалось уменьшит издержки, не в плане преподавателей, а касательно других штатов, которые были очень раздуты. Люди работали по 1,5-1,75 ставок. Были штаты, которые совсем не нужны. Были живые и не живые люди.
— Мертвые души?
— Нет, не мертвые души, а в штате были позиции, которые кто-то параллельно выполнял. Мы уменьшили это штатное расписание на 300 позиций. После нового года мы распределили сэкономленную сумму между рабочими различных отделов.
— Озвучьте, пожалуйста, несколько цифр касательно штатов, кадров, сколько их было до вас, и сколько сократили?
— У нас было около 980 непреподавательских ставок. Сейчас мы уменьшили на 354 ставки. Осталось 630. Что касается преподавателей, было 1260 ставок и 860 преподавателей, то есть в среднем у каждого было по 1,5 ставки, реально преподающих 710. Числятся пенсионеры, которые работали, не уволились, есть те, кто находится в декретных отпусках. Преподавательский штат не сократился.
— А какие еще меры были предприняты для мотивации преподавателей?
— Раньше преподаватель при низкой заработной плате защищался, писал авторефераты и печатался на свои средства. Университет взял на себя публикацию их книг, диссертаций, авторефератов, оплату дорожных расходов на поездку для защиты диссертаций. Также ввели гонорары за защиту, за публикацию монографий, статей. Если публикуется за рубежом, гонорар больше, если в пределах РТ — чуть меньше. Если это журнал с большим индексом цитирования, то более высокий гонорар. То, что мы смогли сделать на данный момент, это взяли все внеучебные расходы на себя.
Для поощрения и стимулирования преподавателей мы объявили конкурсы на лучшего преподавателя, на лучшую кафедру, на лучшую презентацию. 26 июня мы будем подводить итоги второго полугодия, и преподавателям, которые написали лучшие презентации по своим предметам, предоставим в пользование ноутбуки. Сейчас мы раздали 50 ноутбуков и еще 50 раздадим в начале нового учебного года. Ноутбуки приобретены из доходов университета, за счет экономии и грантов. Несколько грантов позволили нам компенсировать расходы по другим статьям расходов. Без технологий сейчас невозможно эффективно преподавать. В начале учебного года у нас было 5 проекторов, сейчас числится 212 проекторов и в новом учебном году каждая вторая аудитория будет оснащена проектором. Мы приобрели около 60 мультимедийных электронных досок, которые готовятся на базе политехнического института. Программа обеспечения на таджикском языке и мы провели для всех курсы пользования этими досками. Все это резко повышает качество лекций и восприятия студентами материала. Лучше видеть, чем слышать. Любая кредитная система, подразумевает сокращение часов, но это не означает, что должно уменьшаться содержание. Это происходит за счет интенсивности преподавания.
— А сохранились советские методы преподавания?
— Пока сохранились, так как нет еще 100 процентного технического обеспечения, а также не все преподаватели готовы преподавать по-новому. Когда преподаватель диктует лекцию, я считаю, что это обман.
— А как вы осуществляете контроль качества преподавания?
— Этот процесс отслеживается специальным отделом качества. Это ведь не просто презентация на Power Point, это строгие правила как писать презентацию, каким языком, содержательно. Мы провели цикл семинаров с привлечением преподавателей из политехнического, которые подготовили тренеров за счет преподавателей ХГУ. Наш отдел качества не просто отслеживает процесс, а проверяет презентации, возвращает на доработку, исправляет. В течение двух-трех лет мы намерены всех обеспечить ноутбуками.
— А лично вы сами, ваши заместители участвуете в процессе оценки качества преподавания?
— Да, мы выборочно заходим на занятия. Один из способов повысить качество образования — распространение опыта наших лучших преподавателей. Есть очень сильные преподаватели, есть и такие преподаватели, которые работая в одной кафедре, никогда не видели друг друга. Не посещают занятия друг друга с целью приобретения опыта. Поэтому мы стараемся фасилитировать процесс обмена опытом.
— В прессе писали, что для определения уровня знаний преподавателей вы ввели аттестацию.
— Да, мы провели аттестацию преподавателей, освободив от прохождения аттестации всех профессоров, всех преподавателей с ученными степенями, которые защитились более 10 лет назад. Мы провели аттестацию преподавателей без ученой степени, которые пришли на работу после распада СССР, и также всех преподавателей, кандидатов наук, которые защитились в течение последних десяти лет. В основном проверялись их знания по своему предмету. Сейчас идет обработка этих результатов. Будут сделаны соответствующие выводы и, наверное, с очень слабыми преподавателями мы распрощаемся. В отношении тех, к кому были замечания, будем повышать их квалификацию.
— А почему выбран промежуток в десять лет?
— Не секрет, что в последние десять лет не только у нас, но и в России особенно по педагогическим наукам многие защищались и получили ученую степень очень слабые люди. Зарплаты лет десять назад вообще были мизерными и естественно, что каждый старался получить ученую степень, чтобы получать больше.
— Перед встречей с вами я спросил своих коллег, какие вопросы они хотели бы задать ректору. Всех, в основном, интересовал вопрос коррупции, взяток в ходе вступительных и промежуточных экзаменов?
— Когда меня назначили ректором во время беседы с президентов страны, основной задачей, которую он поставил передо мной, была борьба с коррупцией. Без борьбы с коррупцией добиться качества образования невозможно. Если есть коррупция, то можно сказать, что нет образования, так как, зная, что можно получить оценку за определенную плату, никто к знаниям стремиться не будет. В целом, к коррупции склонны те преподаватели, которые не имеют достаточных знаний. Я пытался и пытаюсь до сих пор создать систему, при которой в течение 2-3 лет можно будет сократить уровень коррупции хотя бы до советского уровня. Гарантировать, что она исчезнет на 100% это не реально. Поэтому мы пытаемся внедрить технологии. В нашей системе оценки знаний два промежуточных зачета и финальные экзамены. В двух промежуточных экзаменах оценки ставят преподаватели. Нельзя полностью отстранять преподавателя от процесса оценки знаний, у него должны быть элементы влияния на студента. Финальный экзамен проводится тестовым центром. В ходе первого семестра, который мы провели через тестовый центр, мы не были готовы, и он прошел посредством письменных ответов на билеты, ответы шифровались, и преподаватели кафедры проверяли. Какой-то эффект это дало, но мы не смогли гарантировать полной анонимности и прозрачности. Были случаи, когда та или иная кафедра договаривалась, что никому двойки не поставят. И если кто-то заплатил, то он прошел, такие факты были. Кое-кого мы попросили написать заявление.
Во втором семестре мы закупили компьютеры, провели общеуниверситетскую оптиковолокновую сеть, разработали соответствующее программное обеспечение, подготовили тесты для экзаменов. Никто из преподавателей не участвовал в процессе сдачи экзаменов. В начале было трудно, так как были сбои сети. Были и недовольные преподаватели, для которых эти небольшие недостатки стали поводом и они начали писать в различные инстанции и даже привлекли своих журналистов с тем, чтобы довести до министерства. Но на третий-четвертый день экзаменов все наладилось, студент без заминок сдавал экзамены и сразу узнавал свои баллы. Сейчас уже заканчивается сдача экзаменов и к нам массово заходят студенты и старосты групп и благодарят, что впервые бесплатно сдали экзамены. И самое главное, они говорят, что получили справедливые оценки. Теперь мы проведем анализ, какую оценку студент получил в тестовом центре и какую оценку ему поставил преподаватель в ходе промежуточной оценки знаний. Насколько эти оценки соответствуют. Это будет уже серьезный анализ по каждому преподавателю, так как у нас есть независимая оценка, и есть оценка преподавателя.
Мы провели анкетирование студентов по итогам первого семестра, там было около 10 вопросов. Кроме вопросов о качестве образования, были вопросы, как преподает преподаватель, знает ли свой предмет, согласны ли с оценкой преподавателя, есть и вопросы коррупционного характера. Мое субъективное мнение, хотя анкеты анонимные, студенты первых курсов не так объективны, так как они боятся, а старшекурсники более решительны в своих оценках.
— Согласно анкетированию можно сказать какой процент студентов согласен с оценками?
— Суммарной оценки, который подсчитан компьютерами по всем факультетам, у меня на руках нет, так как должны суммироваться ответы более 8 тысяч студентов, но визуально, когда я смотрю анкеты, есть факультеты, в которых 80% довольны, есть группы, где довольны всего 10-20% с оценками преподавателей. По уровню коррупции первокурсники говорят, что есть 5-10% коррупции, а в старших курсах отмечают до 50% коррупции.
— Предположим, что по итогам анкетирования с оценками того или иного преподавателя не согласились более половины студентов и большинство отметили, что он коррупционер, как вы поступите в этом случае?
— Такой преподаватель будут уволен безоговорочно.
— А в ходе анкетирования может быть какой-то сговор студентов?
— Может… Но когда я преподаю какой-то предмет, я же преподаю в разных группах. Если 90% сказали только в одной группе, а другие отзываются хорошо, то это сигнал о каком-то конфликте в группе, а не подтверждение коррупции. Но если разные группы и в разных факультетах говорят о преподавателе плохо, то выводы ясны. Анкета шла по результатам первого семестра, в котором я проработал всего месяц. И мы должны посмотреть результаты анкетирование второго семестра, когда я руководил вузом, то есть тогда когда я пытался что-то сделать и что-то изменить. Это уже будет солидный, аргументированный документ и тот, кто не соответствует требованиям, должен будет уйти. Мы опираемся на два документа – анкеты и анализ экзамена. Если финальный экзамен резко отличается от той оценки, которую ставит преподаватель, то это тоже сигнал.
— Но все-таки какие-то лазейки для коррупции остаются? Принятие курсовых работ и т.д.
— Конечно, невозможно взять все под контроль. Курсовые, контрольные работы человек должен проверять. Над каждым преподавателем поставить отдельного контролера тоже невозможно. Здесь идет комплекс мер – это контроль, повышение заработной платы, стимулирование. Нигде в мире нет такой схемы, при помощи которой можно было бы искоренить коррупцию. Мы живем в обществе, и если в обществе существует коррупция, то она будет и у нас. Но борьба идет по всей стране и я уверен, что это даст результаты.
— За 8 неполных месяцев, в течение которых вы возглавляете вуз, сколько преподавателей было привлечено к ответственности за коррупционные действия?
— Ни одного человека. Раньше было возможно брать огромные суммы в качестве взятки при вступительных экзаменах, тысячи долларов, но сейчас функционирование НТЦ исключило такую возможность.
— Вы единственный вуз, где существует тестовый центр?
— Тестовые центры сейчас существуют во многих вузах, но наш отличается по технологиям. У нас результат сразу идет в сервер, и никто не может вмешиваться в процесс оценки. ХГУ пока единственный вуз, где между всеми учебными корпусами проведена оптиволокновая сеть.
— Анвар Темурович, несколько слов о рейтинге и статусе ХГУ. Какой рейтинг ХГУ в республике, в СНГ, зарубежом? Насколько диплом ХГУ популярен?
— От мировой квалификации мы очень далеки, ни один таджикский вуз не входит ни в один список мировых рейтингов. Наш вуз знают в СНГ, в Иране.
— Я спрашиваю об этом, потому что за последнее время очень интенсивно развиваются международные связи ХГУ.
— Нас хорошо знают наши партнеры, у нас около 10 международных проектов, по каждому из которых участвуют 6-8 европейских вузов. Это более 60 вузов. Наши студенты стали ездить на какие-то краткосрочные курсы в Европу, по обмену на полгода и на год . В принципе, они успешно обучаются. Для презентабельности вуза эти связи играют большую роль. Чем больше о нас говорят, тем больше нас будут знать. Довольно хорошо работает наш сайт, хорошо к нам относятся персоязычные вузы. У нас учатся иностранные студенты. Конечно, до мирового уровня далеко.
В масштабах республики у нас достаточно высокий рейтинг. В пространстве СНГ, я не скажу, что мы входим в какой-то топовый список сильных вузов, но по многим качествам, реформам, мы не уступаем среднероссийским вузам. Хотя мы слабы по точным наукам. Наши студенты, которые ездят на конференции, довольно прилично выступают. Они были лучшими на конкурсе экономических проектов, в октябре они едут в ЮАР на чемпионат всех стран мира по бизнес-проектам представлять Таджикистан, если не ошибаюсь, первый раз в истории ХГУ.
— Вы что-то делали по оптимизации учебных предметов?
— Мы по всем учебным предметам сделали новые учебные планы и предоставили министерству образования и науки. Мы оптимизировали их с точки зрения мирового опыта, прежние курсы будут работать по старому учебному плану. К сожалению, есть так называемый первый блок – это предметы, которые обязательно необходимо преподавать. Я откровенно могу сказать, что это неправильно. Я не считаю, что эти предметы нужны обязательно всем специалистам. Главная проблема вузов Таджикистана это то, что выпускники плохо знают свою специальность. Они плохие инженера, они плохие преподаватели. Большинство учебных планов отвлекают студента от основного предмета, то есть они не акцентированы на специальности.
— В начале апреля профессора РУДН проводили в Худжанде курсы по повышению квалификации для преподавателей русистов средних школ. Я брал интервью у руководителя группы, профессора Коваленко и имел возможность понаблюдать за ходом семинара. Меня удивило и где-то даже возмутило то, что многие из участников семинара говорили с ужасным акцентом. Кстати, многие из них были и выпускниками вашего вуза и чему они могут научить школьников?
— Да, такое имеет место. Многие студенты также с большим акцентом знают физику, математику. Предметы касательно первого блока будет решать министерство образования, скорее всего они останутся. Благие намерения, что надо знать то-то и это тоже, не всегда дают должный эффект. Мы хотим сосредоточить учебные планы на изучение специальности. То есть, если он хорошо будет знать свою специальность, остальное все приложиться.
— А какой-то анализ вы проводите по выпускникам вуза? Сколько человек трудоустроились?
— Процесс трудоустройства бюджетников контролируется очень строго, этот вопрос 4-5 раз обсуждается на коллегиях министерства образования, два раза в течение года этот вопрос обсуждался в правительстве. Кто поступил на контрактной основе, они свободны в своем выборе. 80-90% мы направляем согласно запросам на работу. В прошлом году на ноябрь месяц тех, кто не дошел до школы, было 56 человек. Дела 4 студентов, которые отказались работать по специальности, были переданы в суд и с них были взысканы в пользу государства средства, потраченные на их учебу.
— Вы усилили работу с заочниками и даже исключили из вуза определенное количество студентов.
— Да, 141 студент-заочник был исключен в течение трех недель. В общем, были исключены более 300 человек. По итогам сессии есть и студенты дневного обучения, которые исключаются. В первом семестре было отчислено более 50 студентов.
— АП, как одно из немногих русскоязычных изданий, интересуют ваши планы касательно подготовки на базе факультета русского языка журналистов? У нас тоже ощущается дефицит журналистов, пишущих на русском языке.
— Рассматривался вопрос открытия магистратуры на базе факультета русской филологии. Мы будем объявлять прием, и если наберется группа не менее 10 человек, то мы откроем магистратуру по русской журналистике.
— В последнее время всех беспокоит проблема большого количества молодежи, которые примыкают к различным экстремистским группировкам, вербуются в ИГИЛ. В связи с этим, как обстоят в вузе дела с нравственным воспитанием студентов?
— Наших студентов, завербованных в ИГИЛ или принимающих участие в боевых действиях в Ираке и Сирии, нет вообще. Что касается мер и мероприятий, которые проводятся в вузе в плане нравственного воспитания студентов, то достаточно зайти на наш сайт и увидеть, что нет недели, чтобы не проводилось два-три соответствующих мероприятия. И все городские и областные мероприятия в этом направлении тоже проводятся на основе нашего университета.
— Анвар Темурович, как насчет внешнего вида студентов и существующих правилах. Есть единая форма и требования?
— Пока единой формы нет. Есть рекомендуемые министерством образования параметры внешнего вида студентов, которых мы в основном придерживаемся, но в выборе студенты более свободны.
— А что насчет негласной борьбы против нетрадиционной одежды?
— Мы ведем воспитательную работу, проводим встречи, где даем рекомендации по внешнему виду.
-А есть девушки, которые приходят на занятия в хиджабе?
— В хиджабах нет, в платках приходят. Официального запрета нет.
— Не секрет, что некоторые руководители вузов старались даже определить размер каблука у девушек. У вас не практикуется это? А есть те, кто носит бороду?
— Нет, бородатых студентов и преподавателей у нас нет, хотя мы специально на это не обращали внимание. Каких-то особых требований к форме тоже нет. Мы единую форму рассматриваем с той точки зрения, что у нас много студентов с сельской местности, где невысок уровень жизни, и требовать с них расходов на приобретение единой формы мы не можем.
— Кстати, вы оказываете ощутимую поддержку и малоимущим студентам.
— Мы поддерживаем студентов — сирот, инвалидов и малоимущих. В среднем в год мы выделяем им где-то по тысячи сомони материальной помощи.
— А есть категория, так называемых «блатных» студентов, которые и поступают по блату, не за деньги, учатся и сдают экзамены, я имею ввиду детей высокопоставленных лиц?
(Улыбается) — Неприкасаемых, блатных студентов у нас нет. Если и были, то я их отчислил. С другой стороны, в ХГУ нет тех специальностей, куда идут дети высокопоставленных лиц. Их небольшое количество только на факультете экономики и они стараются не выделятся.
— О бюджете. Денег достаточно?
— Бюджет формируется за счет государственных средств и денег студентов за учебу. Годовой бюджет 13,5 миллионов сомони из госбюджета, из которых 4,5 миллиона составляет стипендия студентов. Это мало на 7,5 тысяч студентов А то, что мы тратим из своих средств это более 8 миллионов сомони. Это более 1180 сомони на одного студента. Более 12 миллионов мы собираем со студентов, из которых 15% уходят на налоги,
— По самым скромным подсчетам сколько надо?
— Давайте так посчитаем: если это 1200 сомони, то есть, около 200 долларов на студента. Для сравнения — в России тратят 3 тысячи долларов на одного студента, в Казахстане 4 тысячи, Узбекистане около 1 тысячи долларов, в Америке 25-30 тысяч долларов, Европейские вузы — 15-20 тысяч долларов.
