Жила-была в городе Навуходоносоре одна дружная семья: муж, жена, сват, брат, брат брата, сват свата и семеро детей. Жили они, не тужили, и в семье никто не работал. И вот однажды, когда запасы съели (сначала ими поделились со сватом, потом с братом, потом с братом брата, потом со сватом свата), к отцу семейства пришла его жена и сказала, что детей кормить нечем, да и одёжка у них, семерых, поистрепалась, обновки требуются. Посмотрел отец — запасы закончились, подумал и сказал: «Скажи детям, что я решил переименовать одного из них и назвать именем их великого прапрапрадеда Шохканта Ориёнканта. А мы пока подумаем, где найти хлеб и одежду». Пошла мать и сказала это детям.
«Кого из нас отец решил переименовать?» — спросили дети и стали между собой спорить. Спорили день, спорили два, и так прошла неделя, пока дети снова не вспомнили, что голодны и их одежда пришла в негодность. Снова увидела это мать, и загрустила, и обратилась к мужу с прежней мольбой — что нам делать?! «Подожди», — сказал муж жене и пошел к родне: к брату, свату, к брату брата, свату свата — и куда девалось отданное им в пользование добро, не смекнул: тяжко, сказал брат; тяжко, сказал сват, и остальные так же.
Дрогнуло сердце главы семейства, отдал он им в помощь последнее и вернулся ни с чем в пустой дом, позвал жену и сказал: «Вот скоро всё наладится у родни нашей, и глаз наш порадуется, и добром помогут. А сейчас вели детям, что решил я дать им новую азбуку и поменять язык, на котором они говорят сейчас, на тот, что исходил из уст их великого предка Шохканта Ориёнканта. Скажи это им, да добавь, что рад я за сына своего, который чтит традиции прапрапрадеда и язык его, да только не указывай ни на кого из них».
Пошла мать и сказала детям, как было велено мужем. Стали спорить дети, кто из них говорит на языке великого прапрапрадеда Шохканта Ориёнканта, и каждый утверждал, что это именно он говорит на языке великого предка, — спорили так дети день, спорили два, и так миновало две недели, как дети снова обратили внимание на урчанье в недрах животов и увидели истрепанные одежды друг на друге. Снова обратились они к матери, и снова та пошла к мужу. «Не могу я больше смотреть, как мучаются дети наши, надо что-то делать, — сказала она ему. — Сердце моё материнское разрывается!». Тогда пошел снова муж к брату, потом к брату брата, потом к свату, к свату свата и другим родственникам, увидел их несметные, разросшиеся богатства да калитки закрытые и ни с чем вернулся домой.
Позвал он жену и сказал: «Не заметил я, как родственники наши разобрали родное наследство, стали богачами, а мы не уберегли и собственных детей от голода. Сейчас спорят они между собой, а завтра вырастут, узнают обо всем и выгонят нас, стариков; а когда узнают, что раздали мы все богатства их, то вовсе убьют. Родственники наши не вернут больше ни золота, ни серебра, спрятанного за их высокими, неподступными заборами, а нам детей голодными оставить нельзя. Так что иди к детям и скажи, что отправлю я их учиться к родственникам, да скажи, что прилежности можно научиться только через прислуживание, силе и мужеству — через тяжелый физический труд, а терпению и уму — через послушание. И добавь, что их предок Шохкант Ориёнкант был воистину великим человеком, обладал всеми этими качествами и долг наших детей — достойно нести его высокое имя, и что только так они смогут продолжить его великую миссию».
Всю оставшуюся жизнь побирались муж и жена по домам соседей, и померли они только в глубокой старости. Выросли дети их в домах богачей сватьев и дядьев, выросли слугами и служанками, но хранили в сердце великую тайную заповедь о том, что они — потомки великого прапрапрадеда Шохканта Ориёнканта. Был или не был на свете земном великий Шохкант Ориёнкант, а быль в сказе этом — не пыль!
