Мировую экономику трясет. Цены на сырье обновили минимумы, рубль и иже с ним пытаются нащупать дно, китайские фондовые рынки лихорадит с июля, а за 10 дней до конца лета волна распродаж докатилась до американских бирж.
Приключения Китая только начинаются: в ближайшие годы его экономика неизбежно затормозит – и никакая тысячелетняя китайская мудрость и особый путь его не спасут, считает американский экономист Майкл Пэттис, профессор бизнес-школы Guanghua при Пекинском университете, пишет издание Slon.ru.
«У финансовой системы будут большие неприятности с ликвидностью, адаптация будет разрушительной», – заявил эксперт, который начинал карьеру трейдером на Уолл-Стрит, а в настоящее время живет и работает в Пекине, откуда ведет популярный блог о финансовых рынках Китая.
В телефонном интервью Slon Magazine Пэттис сказал, что ему хватит часа, чтобы переспорить экономического советника Владимира Путина, а также рассказал, сможет ли Поднебесная заменить России западные рынки капитала.
— Все падает, и Китай в авангарде этого движения: сегодня [24 августа] опять сильно просели китайские биржи. Что происходит?
— Многие поздравляют меня и пишут приятные статьи о том, как я предсказал обвал китайского фондового рынка. Но я не предвидел этого совершенно. Рынок акций в Китае никак не коррелирует с реальной экономикой. Вы можете вернуться на 10–20 лет назад – корреляции между ними не было.
В 1950-е и начале 1960-х годов большинство людей было уверено, что экономика Советского Союза обгонит Соединенные Штаты до конца века.
Обычно фондовый рынок предвосхищает экономические события, когда движется вслед за фундаментальным инвесторами, которые делают прогнозы денежных потоков и так далее – это то, что мы слышали на курсе экономики. В реальности это не так.
Есть рынки, где у инвесторов нет необходимых инструментов (качественной экономической статистики и финансовой отчетности), где не существует понятного корпоративного управления или, как сейчас стало во всем мире, стоимость капитала слишком низкая из-за действий центральных банков. В этих условиях фундаментальные инвесторы играть не могут. Такие рынки становятся очень спекулятивными.
Спекулятивными рынками движут совсем другие силы. Прогноз, который я сделал относительно китайского рынка акций, был не в том, что он рухнет, а в том, что он будет волатильным как никогда. В Китае торги спекулятивны. Все движутся в одну сторону: то все вместе покупают, то все вместе продают.
Почему люди покупали акции год назад? Если вы поговорите с китайцами (а многие мои друзья инвестировали), то они никогда не объясняли покупку акций тем, что ждали ускорения роста Китая или повышения прибыльности компаний – это могли бы сказать фундаментальные инвесторы. Китайцы верили, что государство подало четкий сигнал, что рынки будут расти и что оно этому поспособствует.
Невероятный рост Китая фактически был следствием того, что я называю в своих книгах «перевернутым балансом».
После многих лет высокого роста (особенно это заметно в развивающейся стране со слабой финансовой системой) вся финансовая система приобретает такую структуру, которая только усиливает волатильность.
Простой пример. Многие годы стоимость всего – сырья, недвижимости – росла. Предположим, что есть множество китайских компаний и индивидов с разными установками: некоторые более рисковые, другие более благоразумные. В таком случае те, кто систематически берет на себя слишком много риска, наращивая
активы, всегда будут превосходить тех, кто этого не делает.
Если вы покупаете слишком много меди или, когда вам нужно 1000 акров земли для расширения производства, а вместо этого вы покупаете 5000 акров, вы побеждаете. Вы зарабатываете больше денег, чем ваши конкуренты, и люди хорошо о вас говорят. Вместо того, чтобы назвать покупку 5000 акров спекуляцией, они говорят, что вы думаете о будущем, готовитесь к будущему росту.
Это старая история, мы ее уже слышали. В 1950-е и начале 1960-х годов большинство людей было уверено, что экономика Советского Союза обгонит
Соединенные Штаты до конца века. Пол Самуэльсон говорил в 1961 году, что не раньше, чем в 1984 году, но не позже, чем в 1997-м, СССР будет богаче США. Вместо этого, страна влезла в огромные долги. Причем проблемы у Советского Союза должны были начаться в 1970-е, но цены на сырье поднялись и последствия наступили только в 1980-е.
К началу 1970-х быстрорастущие экономики столкнулись с проблемой чрезмерных инвестиций, которую мы сейчас наблюдаем в Китае
— Когда китайский рынок впервые обвалился в июле появилось два противоположных прогноза. Первая: проблемы Китая останутся в Китае. Вторая: следующий глобальный кризис будет made in China. Кто прав?
– Скажу так: китайский обвал является частью более широкого феномена, глобального по своей природе. В 2011 году я сделал ряд прогнозов. Один из
них – цены на сырье, цены на металлы упадут по меньшей мере на 50% к 2015 году, что действительно случилось. Похожее уже происходило в 1970-е. В начале 70-х США вошли в весьма глубокую рецессию, как и Европа. Это должно было сильно ударить по развивающемуся миру, но тогда его спас скачок цен на сырье.
Особенно это касалось нефти, которая с $2 за баррель в 1970-м подорожала до более чем $20 за баррель к концу десятилетия. Производители нефти – как правило, арабские страны с низкой численностью населения, – попросту не могли потратить огромные суммы денег, которые они зарабатывали.
Поэтому эти деньги накапливались в форме так называемых«евродолларов» или нефтедолларов. Банки были вынуждены давать в долг этим развивающимся странам, многие из которых переживали «чудеса роста». Самый популярный пример – Бразилия. Это было «чудо», сильно похожее на нынешний Китай.
Переинвестирование в развивающихся странах наблюдалось все 70-е годы и позволяло им поддерживать высокие темпы роста. Это было иррационально: ведь обычно вы инвестируете, чтобы продать конечный продукт потребителям, и, если потребители не покупают, вы инвестиции урезаете. К 1981–1982 годам деньги перестали поступать, и развивающиеся страны получили крайне неприятный долговой кризис.
Со Второй мировой войны десятки стран показывали чудеса роста – и все без исключения столкнулась с долговой проблемой
Современный Китай ответил на ухудшение внешних экономических условий масштабными вливаниями инвестиций в 2009-м и 2010 годах. Начиная с того момента, в среде аналитиков идет большой спор. Большинство считает наращивание инвестиций блестящей стратегией, тем, что было нужно миру, и так далее. Некоторые, включая меня, полагают, что, хотя это могло было быть необходимой мерой в краткосрочной перспективе, можно было бы обойтись намного меньшими вливаниями. Получилось значительное наращивание инвестиций в мире, где потребители (в основном европейцы или американцы) больше не покупали.
Из-за китайских инвестиций цены на сырье оставались высокими, и такие страны, как Россия, Бразилия, Австралия, увеличили свои инвестиции в добычу на основе допущения, что цены долго будут высокими. Рост инвестиций в Китае был неустойчивым, и как только он начал снижаться, это оказало влияние на сырьевые цены.
Как все это связано? Дело не в том, что падение рынка акций в Китае наносит ущерб развивающимся странам, а в том, что обвал китайского фондового рынка был частью процесса, который плохо влияет на развивающиеся страны в целом.
Китайский долг рос так быстро, что китайская финансовая система сильно деформировалась и стала крайне напряженной. В июне 2013-го произошел кредитный кризис, когда ставки по межбанковским кредитам подскочили: официально – до 30%, неофициально, как утверждали некоторые, они доходили до 100%.
В будущем у финансовой системы Китая будут большие неприятности с ликвидностью, адаптация будет разрушительной. Это и должно произойти в финансовой системе с большим количеством неучтенных плохих долгов (то есть ликвидности на самом меньше, чем мы думаем). На то же указывает исторический опыт: со Второй мировой войны десятки стран показывали чудеса роста – и все без исключения столкнулась с долговой проблемой.
— А как насчет развитых рынков? В Америке акции тоже заметно упали.
— Развитые рынки находятся в плохой форме. Я американец, но моя мать – из Франции, я родился и рос в Испании, так что я слежу за Европой достаточно пристально. На мой взгляд, происходящее там – это катастрофа. Я считаю, что европейцы управляют своими экономиками очень плохо. Кризис в Европе был посеян в начале прошлого десятилетия, когда немцы решили сдержать рост зарплат, и последние десять лет они росли очень медленно – примерно треть от темпов 1990-х годов.
Если вы не позволяете зарплатам расти – не будет расти и потребление. А если потребление не растет, увеличивается норма сбережения. Не потому, что немцы такие бережливые: растут не сбережения домохозяйств, анациональные сбережения. В результате немцы не могут потребить то, что они произвели, зато продукция остается конкурентоспособной на мировых рынках за счет ограничения роста зарплат. В результате Германия получала огромный внешнеторговый профицит за счет дефицитов в Испании, Италии, Греции, Франции и прочих, и все было хорошо до тех пор, пока эти страны могли позволить себе занимать.
Правильным ответом для Германии было бы увеличение внутреннего спроса. Вместо этого, они попытались навязать снижение зарплат остальной Европе.
В США мы наблюдаем оживление. В 2009 году я говорил, что США будут первой страной, которая восстановится. Это всегда первая страна, которая приходит
в себя. Но думаю, что восстановление может запросто сорваться из-за европейского и (в меньшей степени) китайского профицита. Я полагаю, что американский внешнеторговый дефицит начнет расти и, пока это происходит, мы увидим, как восстановление США будет замедляться, а то и вовсе прекратится.
Короче говоря, я не верю, что богатые страны снова начнут потреблять в течение ближайших нескольких лет.
— Санкции во многом закрыли для России западные рынки капитала. Российское правительство, некоторые банки и компании надеются, что Китай заменит Европу и Америку как источник инвестиций и кредитов, а также как рынок сбыта для нашего газа. Каковы шансы, что это действительно случится?
— В принципе Россия может обратиться к Китаю за капиталом, потому что Китай экспортирует огромные объемы капитала. Получится из этого что-то или нет, я
сказать не могу, потому что я недостаточно знаю о российской экономике. Если вы берете в долг деньги для потребления, ваша кредитоспособность будет не очень велика. Если вы занимаете с целью инвестиций, тогда встает вопрос каких. Если вы инвестируете, чтобы расширить добычу сырья, в реальности это еще сильнее придавит цены на него. В производство сырья уже инвестировано слишком много.
В XIX веке капитал, в основном, вкладывался в акции, а не облигации. США были большим резервуаром, куда сливался капитал, потому что они росли очень быстро и вы могли разбогатеть, вкладываясь в США. Сегодня это очень сложно сделать, потому что все боятся зарубежных инвестиций в акции, все хотят взять в долг, а долг – это очень рискованно. Покупка российских акций или земли не связана с таким риском для страны: если у России все будет хорошо, вы разбогатеете; если плохо – то нет, но по крайней мере Россия не будет должна миру кучу денег.
Китай сделал множество инвестиций в развивающиеся страны. Например, в Латинскую Америку, которую я знаю хорошо, поскольку провел там большую часть своей карьеры. Сперва инвестиции встречались поздравлениями: «Вы такие умные! Вы опередили своих конкурентов!» Но в итоге они наступили на те же грабли. Пожалуй, одним из крупнейших получателей китайских денег была Венесуэла. Никто не хотел в нее вкладывать, кроме китайцев. Конечно, они захватили этот рынок, но сейчас они очень волнуются по поводу возврата своих средств. Следом шла Аргентина – и опять же китайцев очень беспокоит вопрос ее кредитоспособности.
Я думаю, это одна из причин создания Азиатского банка инфраструктурных инвестиций – наднациональной структуры, которая упорядочит потоки инвестиций и которая с меньшей вероятностью столкнется с трудностями возврата денег. Посмотрим. Все происходит так быстро, что трудно предсказать, какие настроения будут у Китая по поводу кредитования и инвестиций в Россию.
— В России распространено мнение, что страны, печатающие основные мировые резервные валюты такие, как доллар и евро, получают гигантскую выгоду от собственно процесса их выпуска. Например, экономический советник президента Путина Сергей Глазьев писал, что, цитирую, «современные фидуциарные деньги и созданные на их основе капиталы – самый эффективный инструмент экономической экспансии, позволяющий с минимальными затратами овладевать ресурсами других стран и эксплуатировать их народы». Что вы думаете о подобных идеях?
— Они широко распространены не только в России. Люди в Америке верят в то же самое – что доллар дает США огромное преимущество. К сожалению, никто из этих людей в реальности не представляет, как устроен мировой платежный баланс. И когда вы пытаетесь спросить их, в чем преимущества, они отвечают, что это очевидно. Но это не так.
Доллар стал основной резервной валютой в 1944–1945 годах после Бреттон-Вудской конференции. До этого американцы не хотели, чтобы доллар был доминирующей резервной валютой, потому что в XIX веке они разбирались в финансовой политике намного лучше, чем сегодня. Сделать свою валюту резервной легко, если вы обладаете хоть какой-то платежеспособностью. Все, что вам нужно – это разрешить иностранцам покупать неограниченное количество активов в вашей стране. Иными словами, согласиться жить с очень большими дефицитами счета текущих операций. А этого делать никто не хочет.
Люди почему-то думают, что валюта – это флаг, и чем больше ваших флагов в мире, тем вы сильнее.
До появления евро, если бы вы хотели купить много французских франков, французы бы на вас очень обозлились. Если вы попробуете купить много японских иен, как делали китайцы три-четыре года назад, японцы на вас сильно обозлятся. Каждый нуждается в резервной валюте до тех пор, пока это не означает больших дефицитов. Резервная валюта – это способность обеспечивать профициты других стран.
Во время Бреттон-Вудса основной спор велся между Кейнсом со стороны англичан и Гарри Декстером Уайтом со стороны американцев. Кейнс говорил, что доллар не нужно делать резервной валютой, а должно быть нечто, что он называл «банкор» – корзина валют, немного напоминающая СДР. Уайт отвечал: нет, это должен быть доллар. Уайт был неправ. Кейнс понимал это, благодаря британскому опыту. В 1920-е и 1930-е годы страны, которые не могли расти, покупали много фунтов стерлингов. Они покупали стерлинг – у Англии был дефицит, а у них – профициты. В Англии 20-х годов была очень высокая безработица. После этого опыта Кейнс осознал, что ни одна страна не сможет выдержать такое положение дел. США были на это способны, потому что в то время их экономика составляла 40% от мировой. Поскольку глобальный торговый режим тогда не включал Китай, СССР и страны советского блока, доля Америки, видимо, была выше 50%. Так что она могла позволить себе резервную валюту, не обращая внимания на все неудобства. Но что касается сегодняшней ситуации, то США должны выступать за потерю долларом статуса резервной валюты и заставлять всех переходить на что-нибудь другое.
20–40 лет назад США еще могли нести издержки резервной валюты, сейчас – уже нет. Поэтому когда вы спрашиваете людей, рассказывающих о преимуществах доллара, они начинают говорить чепуху о политических выгодах и так далее. Но в конечном счете никто не позволит своей валюте стать резервной просто потому, что никто не хочет жить с дефицитом. Я уверен, что если мне выделят час на разговор с… – я забыл имя человека, которого вы цитировали (Сергей Глазьев. – Slon), – я смогу переубедить его. Я смогу убедить кого угодно – это будет нетрудно. Люди почему-то думают, что валюта – это флаг, и чем больше ваших флагов в мире, тем вы сильнее.
— Какие именно проблемы испытывают сейчас Соединенные Штаты из-за статуса доллара?
— Дефицит счета текущих операций. В XIX веке у США был дефицит, поскольку объем инвестиций зашкаливал, а экономика росла быстро – это был хороший дефицит. В то время США был нужен статус резервной валюты, но у них его не было: роль резервной валюты играло золото. Сегодня, если у США дефицит, то это не из-за того, что инвестиции велики, а из-за того, что деньги поступают в страну и это снижает норму сбережений. Это плохой дефицит, который провоцирует рост безработицы. 20–40 лет назад США еще могли себе позволить нести издержки статуса резервной валюты, сейчас – уже нет.
— В недавнем интервью Генри Киссинджер сказал о китайцах, что американцы «не понимают их историю и культуру». Также некоторые российские эксперты, которые изучали Китай десятилетиями, рассказывают о некой «тайне», лежащей в основе этой цивилизации. Действительно ли западному человеку так сложно понять китайцев?
— Я считаю, что это ориенталистский вздор на грани с расизмом. Мое детство прошло в Пакистане, Перу и на Гаити, я вырос в развивающихся странах. Я не вижу там никакой глубокой тайны. Конечно, страны отличаются друг от друга, но эти различия в основном поверхностные. Я близко общаюсь со своими студентами в Пекинском университете и до того, как я переехал в Китай, я преподавал в Колумбийском университете. И я не вижу какой-то глубокой тайны, которую нужно было бы объяснять.
Я утверждаю, что китайская модель роста похожа на то, что мы видели до этого в Советском Союзе, Сингапуре, Японии, Бразилии и многих других странах. Кто-то, обычно иностранцы, говорит: «Нет-нет-нет, Китай другой. Это загадочная восточная страна, и правила, применимые к Бразилии и Советскому Союзу и Японии, не работают для Китая». До тех пор, пока рост Японии не прекратился, то же самое мы слышали про нее, но внезапно все обнаружили, что Япония такая же, как и все. Это нелепость. Кстати, то же говорят и о России. Когда там происходит что-то, чего мы не понимаем, говорят, что это таинственная русская штука.
