Из двадцати «азиатских» лет на мою долю пришлось чуть более половины, и все они прошли в редакции газеты. Первые годы были сумасшедшими. Мы засиживались до ночи. Срывали планы. Строили новые. Не успевали со статьями. Срочно и не всегда успешно искали им замену.
У еженедельника своя специфика. Вообще, неделя тогда у нас начиналась с четверга. И как любой первый день рабочей недели, четверг проходил в расслабленном режиме. Итак, типичная картина газетного «понедельника»: 10 часов утра, шеф в своем кабинете недоумевает, куда подевались все остальные творческие сотрудники, ведь планерка должна была начаться полчаса назад. Отдел распространения деловито шуршит оставшимися экземплярами, распределяя их между запоздавшими бабушками-распространительницами, требующими последний номер. Татьяна Ивановна, наш секретарь, отвечает на звонки в своей обычной манере — тихо и деликатно. Через полчаса уже негодующий шеф делает вид, что интересуется чем-то в ньюс-руме (кабинет, где сидят журналисты), и обнаруживает там единственного корреспондента. Этот почти не опоздавший сотрудник как раз болел накануне и в рождении последнего номера участия не принимал.
«Поэтому, зараза, такой бодренький и выспавшийся», — наверное, думает про себя шеф. Все остальные были тут вчера до часу ночи, что, в принципе, объясняет их отсутствие. Объясняет, но, конечно, не оправдывает. Шеф требует сбора журналистов на планерку. Татьяна Ивановна начинает обзвон.
«Оштрафую за опоздание», — ругается он, хотя на самом деле штрафует редко. Наконец, все сотрудники в сборе. Планерка.
«Мне нужны идеи». Под хмурым взглядом шефа журналисты старательно изучают собственную обувь.
«Опять нет первой полосы! Ну, давайте, где план тем, которые должны были придумать уже месяц назад?» — спрашивает он.
«Так у нас же аврал был», — оправдывается ведущий журналист.
«У тебя вечно аврал», — ворчит редактор.
«А у нас опять нет воды в доме, давайте напишем об этом, — с блестящими от волнения глазами предлагает стажер. – У меня и заголовок есть – «Без воды куда?»»
«Нет, лучше – «Доколе?!» – ехидничает редактор. Все смеются, мозги, наконец, просыпаются, и начинается обсуждение.
Дальше — вполне равномерный рабочий ритм. До среды. И тут выясняется, что первая страница уже совсем не та, что запланировали, а главная статья нуждается в доработке. Ведущий журналист опять тянет с материалом. Молодежь снова напортачила с цитатами. А то и ЧП какое-нибудь произошло. Таких случаев было очень много. И почему все самое интересное, по закону подлости, происходит в среду?
Например, 11 сентября 2001 года. Тоже была среда. Вначале думали, что наконец-то сдадим номер вовремя. Все статьи сдали. В редакции остались всего пара человек — редактор, его заместитель и верстальщик. А на утро для меня (я была тогда начинающим журналистом и ушла пораньше) вторым потрясением после самого теракта стала газета. Практически готовый и сверстанный номер был полностью изменен. Все полосы были отданы этому событию. Все детали, хронология, фотографии и даже первые версии — все это попало в свежий выпуск. Конечно, тогда использовали открытые источники в интернете, а не собственные материалы. Но на тот момент именно это было самое важное.
Сейчас все немного иначе. И газета выходит чаще, и страниц у нее гораздо больше. Но самое главное, интернет-версия «АП» становится самой главной. Какая там неделя?! Счет идет на часы, а иногда и минуты.
Тем не менее, «газетчики» до сих пор никак не могут избавиться от «мышечной памяти» расслабленных четвергов. А самые интересные события все еще происходят по средам. Или мне просто кажется?
