Про Георгия Вадимовича без него самого писать трудно, практически невозможно – скатываешься до банальностей – «большая утрата», «великий человек», «высококлассный специалист». Все эти эпитеты – абсолютная правда, но не в этом суть. Можно ведь быть «высококлассным» и «великим», но при этом оставаться настоящим подлецом. «Му…ком», — как сказал бы сам Георгий Вадимович.
Как-то мы пришли к нему в гости – в его большую, но совершенно среднестатистическую квартиру. Он нам нахваливал минтай, который дома у него запекают по особенному рецепту. «Говорят — кошкам его раньше покупали, подумай! По мне так вкусная рыба», — рекомендовал он нам угощение. Мы угощались – действительно вкусно, пили коньяк и болтали обо всем на свете.
— Георгий Вадимович, тут на днях были у N, он ведь был вашим подчиненным, так?
— Ну.
— Он рассказывал, что квартира у него на Кутузовском, а еще в Европе недвижимость имеется.
— И что?
— Ну как что? Он ведь был вашим подчиненным, возраст у вас почти одинаковый, как он все успел? А у вас квартира от государства и все.
— Зато у меня есть шикарный коньяк! От Курманбека Бокиева (тогда он был действующим президентом Кыргызстана, — от авт.), между прочим.
— Георгий Вадимович, почему вы не воровали?
— Черт его знает…Боялся, наверное.
«Боялся» — это, конечно, были сказки. Пожалуй, то, что Георгий Вадимович открыто говорил в лицо самым высоким руководителям в СССР, было пострашнее тихого воровства, которым он мог спокойно (а учитывая его мозги) совершенно безнаказанно заниматься. Не занимался, не был «му…ком».
«Вот как-то встречаются Абрам и Мойша. Абрам спрашивает:
— Мойша, а у тебя жена честная?
— Не знаю, сколько с ней живу — пока ничего не украла. Вот так и я — пока ничего не «украла»…
Да, без анекдотов, особенно на еврейскую тему, Георгий Вадимович не обходился. Надо было записывать — удержать все в памяти, как это делал он, ни черта ведь не получится.
Еще рядом с ним, как-то хотелось быть лучше, чем ты есть на самом деле – умнее, эрудированнее и человечнее. Но это было сложно…
В далеком, горном кишлаке, кажется Падруде, около Маргузорских озер, мы болтали с российскими туристами, в разговоре всплыла фамилия Георгия Вадимовича. На нее тут же клюнул хозяин маленького домишки, где мы остановились на ночлег — простой дехканин вдруг бурно стал показывать, что знает его, с трудом пытался объяснить на русском языке – откуда его знает, никак у него не получалось и в конце концов, он сказал – «Кошлаков – очень хороший человек».
По приезду в Душанбе я позвонила Георгию Вадимовичу, рассказала эпизод.
— Ммм, помнят. Ну да, мы там много чего для них сделали.
— А чего сделали?
— А че он не рассказал?
— Очень пытался, но я ж его не поняла.
— А, да – стыд и срам – ты ж таджикского не знаешь…
Сам Георгий Вадимович таджикский знал отлично — так отлично, что на досуге пытался переводить Лоика Шерали. Спокойно рассказывал, чем стихотворные размеры у этого поэта отличаются от того: ямб, хорей, амфибрахий.
— Господи, Георгий Вадимович, откуда вы знаете теорию литературы?
— Да это вы сейчас ни хрена ничего не знаете, а мы учились в советской школе.
Правда, про советскую школу – это Георгий Вадимович тогда все-таки для красного словца сказал: он не был страдающим поклонником Советского Союза, относился к его распаду философски, и когда я спросила его – голосовал ли он «за» или «против» СССР перед самым концом Союза, он сказал, что выступил «против».
— Почему?
— Так экономически СССР уже не существовал, что было сохранять? Надо было быть романтиком таким, как Александр Лукашенко, например, чтобы голосовать «за». А я реалист.
Лет 10 назад, его реализм нас заставил расплакаться. Мы как-то с подругой-коллегой Катей Кожевниковой пригласили его в кафе – посидеть, поболтать — рассказывали ему последние журналистские сплетни, делились своими женскими секретами, советов спрашивали и давали слушать в наушниках последнюю музыку, на которой тогда «сидели». Он на все реагировал бурно: ругал нас за женскую дурость, травил анекдоты, хвастался своим новым костюмом «за 400 долларов, между прочим», а потом решил сказать тост:
— Девчонки, вы такие молодые, красивые и все у вас впереди, вся жизнь, столько еще будет меняться, столько будет открытий, побед и поражений, столько всего. Жаль, что мне рассказать все, наверное, уже совсем скоро не сможете… У меня впереди уже – ничего, у меня все позади – любовь, дружба, предательство, власть. Вы самое главное людьми всегда оставайтесь. Так жить легче.
— Георгий Вадимович, прекращайте, кто нам вас заменит.
— Да ладно вам! Найдете другого деда, и будет он вам байки рассказывать.
Увы, другого такого «деда» мы вряд ли найдем…
Царства вам Небесного, Георгий Вадимович, если оно есть, вам с вашей совестью, там сейчас должно быть спокойно.
