Спектакль молодежной студии Русского драматического театра имени Маяковского «Неужели меня нет?» вызвал бурную критику в таджикском сегменте соцсетей. Он был продемонстрирован на двух закрытых показах в Душанбе. «Критики» обнаружили в постановке элементы порнографии.

«АП» посмотрела этот спектакль в записи

Итак, пьеса «Неужели меня нет?» (2010). Ее автор — Людмила Духанина из Красноярска — называет свою работу «пьесой-экспериментом» и отмечает, что аудитория спектакля – это молодежь и подростки. Таджикский режиссер Тереза Заурбекова, которая поставила эту пьесу в Душанбе, к Духаниной прислушалась и своей постановкой тоже совершила эксперимент.

И эксперимент этот удался.

«Я дебил, так всегда кричит моя мама. Я дебил, потому что сбегаю из дома вот уже в 17 раз. Со мной было все, что может случиться с ребятами вроде меня… Я дебил, и  поэтому меня не любит моя мама. Думаете, так не бывает? Еще как бывает», — начинает спектакль 17-летний актер молодежной студии театра им. Вл. Маяковского Бежан.

С ним действительно постоянно что-то происходит – сначала он просит подарок на Новый год у подруги матери – «Разве сегодня не Новый год? В Новый год должны быть подарки», затем садится в поезд и уезжает в другой город к отцу, потому что «был уверен, что он мне обрадуется»; то занимает деньги, чтобы помочь ребятам снять помещение для танцев, но попадает в спецприемник, а там «оказались трое парней, которые ночью затащили меня в туалет и измывались до утра».

Все эти приключения мама комментирует одинаково – «дебил», отец далеко, и у него новая семья, все остальные – учительница, подруги мамы, «красивая тетенька» на остановке, девочка, которая нравится, – просто массовка.

Свои приключения герой решает закончить суицидом, потому что у подруги матери так сделал сын и мама ее успокоила: «По крайней мере, ты отмучилась».

«Я прекрасно понимаю, когда что-то любишь», — говорит герой и через несколько сцен решается на самоубийство, хочет повеситься, по пьесе — на шкафу, а на сцене театра Маяковского — на люстре. Но и там, и там – неудачно. А после этого идет к девочке, которая очень нравится, и говорит, что вешался из-за нее.

«Ну, дебил», — комментирует мама, а девочка советует идти в «психушку».

«У меня не было девочки, но появилась женщина. Я плакал, когда она остановилась рядом», — говорит герой и приступает к работе над последней сценой.

Итак, она – женщина намного старше героя, она пьет и неизвестно где живет, но говорит о том, что он «клевый парнишка», что «в первый раз такого повстречала» и что «она теперь его женщина». Правда, ей нужны деньги. Деньги герой ворует дома и приносит своей женщине, теперь они уедут в другой город, и его больше никто не будет называть дебилом. Но ничего не получается. «Интересно, узнает ли кто, что меня убили, и я валяюсь в яме, в лесу, метрах в трехстах от дачи и слышу, как лают собаки», — говорит герой в своем последнем монологе.

Занавес.

Что смутило таджикскую благородную публику?

На протяжении спектакля все ребята вообще не уходят со сцены – сидят позади героев, которые работают. Никакого грима, никаких костюмов – ребята играют в том, в чем пришли. Реквизита у них тоже нет, поэтому люстру, на которой герой собирается повеситься, ребята имитируют сами, в качестве веревки для повешения герой использует свой ремень — передает его «люстре» и вешается.

Фотография, на которой запечатлен момент, когда герой сдергивает с себя ремень, как раз и вызвала шквал критики в таджикском сегменте соцсетей.

Вторая сцена, которая тоже смутила «критиков», — предпоследняя, в ней герой забирается на колени к «своей женщине», а потом и к учительнице и кладет голову на плечо. Эта сцена (ее фото) тоже появилась в интернете, и ее тоже бурно обсуждали, мол, какая непристойность.

Правда, режиссер хотел показать, что герой ищет любви и понимания.

И самое главное – в конце спектакля Бежан выступал с голым торсом. Эту вольность в соцсетях тоже не простили. Хотя по задумке создателей спектакля герой снимает с себя рубашку в качестве символа того, что его душа покинула тело.

Но на спектаклях символы, увы, не объясняют. Видимо, надо.

Спектакль был признан лучшим

«Этот спектакль был показан в рамках международного фестиваля «Нигохи нав» на закрытом показе, — рассказывает актер, режиссер театра им. Маяковского Хуршед Мустафаев, который помогал Заурбековой с постановкой. – Спектакль Терезы получил сразу две награды: приз за лучшую режиссерскую работу среди 10 зарубежных постановок и приз за лучшую мужскую роль – он достался Бежану. Иностранные эксперты посчитали, что работа достойна наград, были в восторге от игры наших молодых актеров, но потом нас так очернили».

Мустафаев рассказывает, что еще в феврале этого года фестиваль «Нигохи нав» организовал мастер-классы для молодых таджикских режиссеров, в качестве тренера пригласили выдающегося режиссера из Кыргызстана, на эти курсы попала и Тереза Заурбекова.

«По итогам мастер-класса все молодые режиссеры должны были поставить спектакли, но не с профессиональными актерами, а с ребятами из театральных студий. Тереза пришла к нам, сказала, что хочет поставить пьесу «Неужели меня нет?», нам она понравилась, и мы решили, что для ребят из нашей студии это будет хороший опыт», — продолжает Мустафаев.

Всего в спектакле задействовано восемь молодых актеров, всем им до начала работы пьесу прочитали и спросили их мнение.

«Ребята плакали, потому что это тема взросления, тема подросткового становления, когда кажется, что весь мир против тебя; каждый нашел в пьесе что-то свое, и все дружно согласились сыграть в этом спектакле», — говорит Мустафаев.

Когда постановка была готова, местное жюри решило представить ее на фестивале «Нигохи нав» наряду с другими спектаклями, которые в Душанбе привезли из России, Казахстана, Кыргызстана, Ирана. Правда, в приезжих спектаклях работали профессиональные актеры.

«И несмотря на это, наш спектакль имел большой успех: во-первых, получил две высокие награды, а во-вторых, международное жюри отмечало, что в театре Маяковского сохранилась хорошая школа и наши молодые актеры просто большие молодцы», — рассказывает Мустафаев.

Кроме того, спектакль понравился и родителям молодых актеров. Дело в том, что перед показом на фестивале маяковцы устроили закрытый показ для родителей детей, задействованных в постановке.

«Закрытый показ мы устроили в воскресенье; к нам пришли все родители молодых актеров, их братья и сестры, бабушки и дедушки, — говорит Мустафаев. – Все остались в восторге. И самое главное, родители увидели спектакль «Неужели меня нет?» до того, как он был показан на фестивале, и согласились, чтобы их дети сыграли в нем второй раз. Значит, ничего предосудительного в нем не увидели. Да и не могли увидеть, потому что в нем ничего такого нет».

Теперь в театре им. Маяковского хотят показать этот спектакль художественному совету Министерства культуры и в последующем включить его в свой репертуар, чтобы публика увидела его своими глазами. «Потому что нам кажется, что люди, которые критикуют этот спектакль, просто его не видели или совершенно не поняли», — говорит Мустафаев.  

Все равно порнография

Но таджикский журналист Сохибёр Толиб, который больше всех критиковал эту работу, утверждает, что спектакль видел и нашел в нем «элементы порнографии». Из-за его публикаций на эту тему о спектакле «Неужели меня нет?» даже говорили на недавней пресс-конференции в Министерстве культуры.

«Что касается студий при театре, то если они ставят какие-либо пьесы, это уже не в нашей компетенции, мы с ними вообще дела не имеем, — сказал первый заместитель министра культуры страны Ибодулло Машраб, отвечая на вопрос журналистов об этой постановке театра. — Они вправе выбрать любое произведение, любого содержания и ставить на сцене, потому что это их дело, они учатся играть. Им разрешается это делать. Потому что они выступают перед своими учителями и коллегами, то есть это узкий круг, и им не разрешено выступать перед массовым зрителем. Может быть, это была их дипломная работа. Но мы будем отслеживать эту тему».