Трудовая миграция — это не только заработок. Случается, что семьи получают известия о гибели или пропаже своих родных, уехавших на заработки. Люди годами разыскивают исчезнувших родственников, но безрезультатно. Однако иногда случаются счастливые истории, и те, кого уже не чаяли увидеть родные, возвращаются живыми и здоровыми. Об одной такой удивительной истории рассказала таджикоязычная газета «Точикистон» («Таджикистан»), а "Фергана" ее перевела и решила поделиться.
В девяностые, когда в Таджикистане были разруха и голод, масса людей стремилась выехать в Россию. В их числе был и 25-летний Бобораджаб, старший сын в семье Джавлиевых, в которой росло 11 детей — 8 сыновей и 3 дочери.
В России он нашел работу, регулярно присылал родителям деньги. Когда скопилась приличная сумма, родители стали звать сына домой — жениться. Таков национальный обычай в Таджикистане — родители обязаны не только вырастить сыновей, но и женить: сосватать невесту и провести свадьбу с соблюдением всех традиций.
Сын вернулся, и в доме Джавлиевых в 1998 году в один день сыграли сразу две свадьбы: женили Бобораджаба и его брата. Бобораджаб и его супруга жили дружно, у них родились двое сыновей. Однако в 2002 году мужчина вновь отправился на заработки.
Первое время он регулярно звонил домой, отправлял деньги — и так было до того звонка, когда Бобораджаб сказал родителям, что находится в Туле и хочет купить машину. После этого связь прекратилась, и до нынешнего года ни родители, ни жена не имели о нем никаких сведений.
За эти годы три брата Бобораджаба переехали в Россию, поселились в Туле. Они пытались разыскать брата, но их усилия оказались тщетными.
Бобораджаба выписали с диагнозом «потеря памяти в результате сильной травмы головы». Но после выписки из больницы бедняге некуда было идти. Семья Леонида решила забрать его к себе на дачу. Чтобы можно было как-то общаться, дали ему имя Баха.
Лечение и реабилитация Бахи продолжились под наблюдением «домашних врачей» семьи Демяшевых. Баха был очень худым, в угнетенном состоянии, приходилось его уговаривать поесть. Позже он успокоился и поправился, постепенно окреп и встал на ноги.
Прошло 15 лет, однако Баха по-прежнему ничего не помнил о себе.
И вдруг несколько месяцев назад он начал вспоминать отдельные фрагменты из своей жизни. Баха сказал Леониду, что вспомнил свое настоящее имя. «Я Бобораджаб Джавлиев с Первомайской улицы в Душанбе», — сказал он. Позже он вспомнил имена родителей и то, что женат и имеет детей.
«Услышав эту хорошую новость, я быстро нашел телефон таджикской газеты «Таджикистан» и рассказал журналистам эту историю. Ведь родственники Бобораджаба могут жить в Душанбе и, наверное, думают, что он мертв. Я попросил журналистов сообщить им о Бахе», — говорит Леонид Демяшев.
Помогли журналисты
Журналисты опубликовали на сайте поведанную им историю и сведения, которые вспомнил Бобораджаб: имена родителей и название улицы. Они надеялись, что его родственники откликнутся, но время шло, а в редакцию никто не обращался. Тогда журналисты решили взяться за дело: они разыскали в Душанбе улицу Первого Мая, но оказалось, что многие дома были уже снесены ради строительства нового парка. Расспросы жителей не дали никакого результата: никто не вспомнил семью Джавлиевых. В пригороде столицы, районе Рудаки, также есть Первомайская улица, но и там журналистам не удалось обнаружить никаких следов Джавлиевых.
Они решили, что фотография Бобораджаба облегчит их поиск, и позвонили Леониду Демяшеву, прося срочно прислать им фото. Но тот ответил, что «не дружит» с компьютерной техникой, и не смог выполнить их просьбу. Поэтому таджикские журналисты обратились к казахстанским коллегам. Главный редактор атырауского еженедельника «Ак Жайык» Айнур Сапарова оперативно прислала им фотографию Бобораджаба.
Таджикские журналисты обратились в информационное бюро паспортной службы с просьбой помочь им в поиске. Спустя некоторое время начальник бюро Хайрулло Каримов дал журналистам точные сведения. И оказалось, что родители Бобораджаба живут не в Душанбе, а в 40 км от него — в кишлаке Киблаи района Рудаки.
18 лет спустя
В начале июня в редакцию газеты «Точикистон» поступил необычный звонок: из казахстанского города Атырау позвонил Леонид Демяшев, рассказавший о том, что в его доме 15 лет живет таджик, потерявший память.
«15 лет назад, прогуливаясь по городу, на обочине дороги увидел человека в крови, явно избитого, лежащего без сознания. Я вызвал милиционеров, которые осмотрели его, поняли, что он жив, однако не нашли при нем никаких документов, подтверждающих личность. Они попросили меня помочь отвезти его в больницу. Я врач, из сочувствия к человеку, находящемуся в тяжелом состоянии, не мог отказать.
Мы отвезли его в больницу, в которой терапевтом работает моя жена, а моя сестра — психиатром. И дочь моя работает специалистом по инфекционным заболеваниям в инфекционной больнице. Неизвестного больного приняли в отделение интенсивной терапии, записали на мое имя. Я следил за лечением этого пациента в течение нескольких дней, помогала и моя семья. Врачи долго занимались восстановлением его здоровья, и постепенно он стал поправляться. Но, когда пришел в себя, ничего не мог сообщить ни об обстоятельствах нападения на него, ни даже своего имени», — рассказывает Демяшев.
Корреспонденты газеты отправились туда. Быстро узнали от местных жителей, где живут родители Бобораджаба. Оказалось, что они живы и здоровы. Главе семейства Сайфулло 78 лет, до недавнего времени он работал шофером, и лишь коронавирус заставил его остаться дома. «Но я не домосед, я работаю на своем земельном участке», — подчеркивает он. Его супруге Халиме 72 года, и она тоже активна.
Сайфулло рассказал, что 15 лет не слышал о сыне и, несмотря на поиски, так ничего и не смог узнать. Узнав, что Бобораджаб жив, родители расплакались. Журналисты набрали номер телефона Демяшева, и тут же родители смогли поговорить со своим пропавшим сыном.
Соломенная вдова Файзимох
Однако была и ложка дегтя в жизни семьи Джавлиевых. По традиции семьи в Таджикистане большие, по меркам других стран — просто огромные: в одной семье и одном доме могут проживать по 30-40 человек. Зачастую в доме сосуществуют три и даже четыре поколения: родители, их взрослые женатые сыновья, их дети и внуки.
Жизнь такого авлода (рода) непроста: теснота, нехватка продовольствия, вещей, шалости и проказы многочисленной ребятни вызывают ссоры и распри между старшими.
Как правило, сыновья-мигранты высылают деньги не своей жене, а родителям, которые ими распоряжаются по своему усмотрению. Неработающие и не имеющие своих денег невестки вынуждены просить свекровь купить одежду себе и детям, школьные принадлежности и другие необходимые вещи.
Когда деньги от сына не поступают, в доме становится голодно и неуютно. Наверное, поэтому сложилась немилосердная традиция — потерявших мужей невесток с детьми, то есть с собственными внуками, зачастую выселяют из дома. Чаще всего их вынуждают вернуться в родительский дом, хотя там обычно такая же теснота и бедность, и возвращению дочери не особо рады.
Так случилось и с Файзимох, женой Бобораджаба. Шесть лет она с двумя сыновьями проживала в доме свекра, где жили еще 14 взрослых и почти 10 детей. Когда исчезла надежда на возвращение пропавшего мужа, Файзимох была вынуждена вернуться в родительский дом.
Хотя, по словам свекрови, к жене Бобораджаба они относились хорошо: даже продали земельный участок, принадлежащий Бобораджабу, и купили Файзимох дом со двором в Ховароне (жилой район на востоке Душанбе. — Прим. «Ферганы»). И продолжают заботиться о внуках. Однако Файзимох рассказывает другую историю.
«После исчезновения мужа моя жизнь стала полна мучений. Я не могла купить детям одежды, мои просьбы принимали с раздражением, отношение свекрови стало враждебным. Моего старшего сына, психически больного и беззащитного, все били, из-за этого постоянно возникали скандалы. Обстановка стала невыносимой, и я вынуждена была вернуться в дом своей матери в Душанбе. Нашла работу уборщицы, с помощью братьев несколько лет строила дом в Ховароне. Мне приходилось самой зарабатывать на жизнь, присматривать за строительством дома, выносить строительный мусор и выполнять другие работы, одновременно воспитывая детей.
Старшего сына нельзя оставлять одного, и, пока я бывала на работе, младший сын присматривал за ним. Но, как только младшему сыну исполнилось 18, его забрали в армию, и я осталась одна, без всякой помощи. Мне стало еще тяжелее: я ухожу на работу, а больной сын остается без присмотра. От такой тяжелой жизни я сама заболела, нет сил справляться с уходом за сыном и тяжелой работой», — сквозь слезы говорит женщина.
Узнав от родителей мужа о том, что Бобораджаб жив, Файзимох не могла поверить этому, долго плакала. Потом сама пришла в редакцию газеты «Точикистон» и рассказала о своей жизни.
Нужны документы и открытие границ
Демяшев считает, что возвращение Бобораджаба на родину возможно: его память восстановилась, и он сам готов отправиться в Таджикистан.
«Бобораджаб сейчас вполне здоровый человек. Я всегда ладил с ним, опекал и заботился о нем, как о своем родном сыне. Сейчас необходимо восстановить его документы, и затем он может вернуться на родину. Я хочу, чтобы он оказался в кругу своих родственников, близких и знакомых, ощущал их заботу и любовь. Конечно, чтобы и нас не забывал», — говорит Леонид.
Теперь все зависит от оперативности работы посольства Таджикистана в Казахстане, которое должно помочь в восстановлении документов Бобораджаба.
Возможно, ему еще придется ждать открытия международного авиасообщения или специального разрешения на пересечение двух границ — Казахстана и Узбекистана. В любом случае эти вопросы решаемы, и встреча с близкими — не за горами.
Бобораджаб с нетерпением ждет возвращения в родительский дом, но он никогда не забудет семью Демяшевых, которая кормила, лечила и восстанавливала его в течение 15 лет. Доброта не имеет ни границ, ни национальности, и пропавший без вести 15 лет назад Бобораджаб благодаря многим людям, включившимся в его историю, пережил второе рождение.
Читайте нас в Telegram, Facebook, Instagram, Viber, Яндекс.Дзен и OK.
Свои вопросы, сообщения, видео и фото присылайте на Viber, Telegram, Whatsapp, Imo по номеру +992 93 792 42 45.
