«Несгибаемая свобода». 20 лет назад США вторглись в Афганистан

11 сентября 2001 года на руинах небоскребов Всемирного торгового центра президент США Джордж Буш пообещал: «Люди, которые взорвали эти здания, скоро о нас услышат». Услышал весь мир.

Операция возмездия началась 7 октября 2001 года. О то, как это было — пишут "Аргументы и факты".

Самая дорогая война

Определенные наработки у американцев к тому моменту уже были. В 1999 году ЦРУ установило связь с Северным альянсом — так назывались недобитые «Талибаном» (организация, запрещенная в РФ) остатки воевавших с СССР моджахедов.

Экс-директор ЦРУ Джордж Теннет писал об этом в книге «В центре шторма» так: «В течение двух лет, предшествовавших 11 сентября, группы ЦРУ, развернутые в Панджшерском ущелье на севере Афганистана, пять раз встречались с разными полевыми командирами, прежде всего с Ахмад Шахом Масудом, главой Северного альянса».

Однако 9 сентября 2001 г., за несколько дней до атаки на Всемирный торговый центр и Пентагон, «Аль-Каиде» (запрещена в РФ) удалось убить Масуда. Уже 26 сентября группа из 8 офицеров ЦРУ вылетела в Панджшерское ущелье с 3 млн долларов в чемодане. Их целью было договориться с осиротевшим Северным альянсом и лидером афганских узбеков Абдул-Рашидом Дустумом о совместном походе на Кабул.

Параллельно с подготовкой к войне между США и Афганистаном шла война дипломатическая. Через несколько дней после терактов 11 сентября ФБР выяснило, что нити тянутся к «Аль-Каиде» и Усаме бен Ладену.

Американцы знали, что он скрывается в Афганистане, и потребовали от правительства талибов его выдачи. Талибы не ответили отказом, но обставили экстрадицию бен Ладена пожеланием увидеть неопровержимые доказательства его вины. В Вашингтоне догадались, что талибы тянут резину, и ускорили подготовку к вторжению.

Полномасштабная военная операция началась 7 октября 2001 г. Ее назвали «Несгибаемая свобода».

Первым пал город Мазари-Шариф. Войска генерала Дустума взяли его за полтора часа. То же самое повторилось в Кабуле, Герате, Кандагаре… Талибы первоначально почти не оказали сопротивления. Однако уже с февраля 2002 г. началась партизанская война. Повстанцы атаковали конвои, отправляли «джихад-мобили» к воротам военных баз, устраивали теракты на рынках…

На пике кампании против «Талибана» контингент западных союзников США из 43 стран достигал 100 тыс. человек.

Пока в Афганистане не начали действовать авиабазы коалиционных сил, авиаподдержку пехоте оказывала палубная авиация из Персидского залива. Лететь, огибая воздушное пространство Ирана, надо было примерно по 3500 км в одну сторону. Стартовали глубокой ночью, возвращались после обеда. По маршруту каждый истребитель-штурмовик F/A-18 совершал по 7 (!) дозаправок в воздухе.

Игра в поддавки

О том, как велась война в Афганистане в последние годы, лучше всех рассказал американский спецназовец Мэтт Биссоннетт под псевдонимом Марк Оуэн в книге «Нелегкий день». Она известна в первую очередь благодаря красочному описанию ликвидации бен Ладена. Но и страницы о повседневной службе в Афганистане тоже заслуживают внимания.

«Работать в Афганистане становилось все труднее. С каждой командировкой появлялись новые требования и ограничения. Теперь для утверждения плана операции надо было подготовить гору бумаг. Юристы и штабные офицеры придирались к каждой букве, так как эти планы должны были получить одобрение афганского правительства.

В боевых группах становилось все меньше бойцов и все больше „прихлебателей“, каждый из которых старался вставить свои пять копеек.

Теперь нам приходилось брать с собой на задания солдат из армейских частей в качестве свидетелей, чтобы они могли оградить нас от ложных обвинений. Политики требовали, чтобы мы забыли все усвоенные в ходе войны уроки, которые были написаны кровью, и действовали в угоду каким-то политическим соображениям.

Годами мы учились скрытно пробираться на объекты и заставать противника врасплох. Теперь все было по-другому.

В последней командировке от нас потребовали предупреждать противника о готовящемся нападении. Окружив дом, мы высылали переводчика с мегафоном, который предлагал оборонявшимся выйти с поднятыми руками. Примерно так же действует полиция в США.

После того как обитатели дома выходили, мы осматривали помещения. Найдя оружие, мы арестовывали их, а через пару месяцев они выходили на свободу. Нередко бывало так, что одного и того же человека ловили по нескольку раз за одну командировку.

Теперь нам приходилось больше отписываться, а не воевать. Когда мы приводили задержанных на базу, то первым делом у них спрашивали, вежливо ли с ними обращались. Стоило кому-то хоть на что-то пожаловаться, начиналось служебное расследование, и мы должны были писать кучу объяснений.

Противник моментально научился работать по новым правилам. Боевики меняли свою тактику так же быстро, как и мы. Если во время прежних командировок при нашем появлении они открывали огонь, то теперь сразу же бросали оружие, прекрасно зная, что мы не имеем права стрелять в безоружных.

Они начали играть по нашим правилам, рассчитывая на то, что после короткого разбирательства уже через несколько дней смогут вернуться в свои деревни».

Под последними словами мог бы подписаться и любой офицер советского спецназа, воевавший в Афганистане в «нашу» афганскую войну.