Весной 1996 года в Душанбе застрелили 27-летнего корреспондента ОРТ Виктора Никулина. Он мог уехать из страны, как тогда делали многие, но остался и продолжал рассказывать о войне и жизни людей рядом с ней — до последнего дня.
Весной 1996 года Душанбе ещё жил на изломе. Город, где выстрелы не всегда означали войну, но почти всегда — страх. Где жизнь возвращалась медленно, с оглядкой. И где оставались те, кто не мог уехать.
Виктор Никулин остался. Ему было двадцать семь
фото из архива семьи
Он мог уехать, как тогда уезжали многие. Мог сменить тему, снизить градус, уйти в безопасную журналистику. Но он продолжал делать репортажи о том, о чём в то время предпочитали молчать или говорить осторожно. Потому что понимал: если журналист замолчит — правда исчезнет быстрее, чем гаснет свет в разрушенном доме.
Виктор Никулин родился 16 декабря 1968 года в Душанбе — городе, который стал для него не просто родиной, а пространством, где он учился смотреть, слышать и говорить.
В его доме журналистика не была работой. Она была частью жизни. Его отец, Михаил Викторович Никулин, более двадцати лет работал на телевидении — сначала в «Останкино», затем на ОРТ.
Сын рос рядом с камерами, монтажными столами и разговорами о том, что важно показывать людям. С детства он видел: слово может быть сильнее страха, если за ним стоит честность.
Мама, Христолюбова Галина Сергеевна, балерина, служила в театре оперы и балета им. С. Айни. Она учила другому – быть внимательным и сосредоточенным, чувствовать ритм, слышать паузы, держать внутреннюю опору, доводить дело до конца и управлять собой.
Возможно, именно это потом проявилось в его репортажах — спокойных, без лишней интонации, без «телевизионной позы».
Он не играл в журналиста. Он им был.
«Он слишком хорошо понимал, что происходит»
После окончания школы № 9 имени Низами Виктор поступил в Душанбинский государственный педагогический институт имени Шевченко (сегодня — ТГПУ имени Садриддина Айни). Но его настоящая школа началась раньше — в редакциях.
Сначала было радио, программа «Диалог», время, когда говорить открыто было сложно, но необходимо. Он не повышал голос, не давил — он объяснял.
Потом было телевидение: в 1993 году — телерадиокомпания «Мир», с 1994 года — собственный корреспондент НТВ в Таджикистане, с 1995-го — корреспондент ОРТ.
Он быстро оказался там, куда не стремятся попасть — на границе, в зоне боёв. В местах, где новости — это не тексты, а люди. Таджикско-афганская граница в середине 90-х — это не линия на карте. Это пространство, где война просачивается в повседневность.
Он делал репортажи о том, о чём было опасно говорить вслух. Он снимал жизнь мирных людей — тех, кто не уехал, кто продолжал жить рядом с войной.
Это были не просто «горячие точки». Это были темы, которые делали журналиста мишенью.
Коллеги позже скажут: он слишком хорошо понимал, что происходит. Он знал регион. Хорошо понимал таджикский язык. Умел разговаривать с людьми как свой. И именно поэтому мог снимать то, что другим было недоступно.
В той войне не было линии фронта. Опасность не начиналась и не заканчивалась в определённых точках, она была за поворотом дома, в городе, в привычных местах, она была рядом.
Угрозы стали частью жизни Виктора и его семьи. Сначала были слова, потом звонки и письма, анонимы требовали, чтобы семья уехала.
По воспоминаниям коллег и архивным публикациям, за несколько дней до трагедии его отцу снова позвонили и сказали:
«Тебя мы не тронем. Но месть будет страшной: у тебя есть сын».
Семье помогли уехать, мать Виктора переехала в Зеленоград. Но Виктор остался. Это было не упрямство. Это был его осознанный выбор, он знал, что молчание не для него.
Три выстрела…
28 марта 1996 года Виктор отправил в Москву очередной отснятый материал. Около 16:00 он вернулся в корпункт ОРТ в Душанбе. Спустя несколько минут в дверь позвонили. Он открыл, и три выстрела оборвали жизнь.
Он погиб на своём рабочем месте.
Его отец, Михаил Никулин, потом сказал: «Это был мой сын, мой коллега, мой друг. Он жил ради правды».
В те годы в Таджикистане уже погибли десятки журналистов, только за время гражданской войны, по данным того времени, не менее 29 человек.
Но смерть Виктора стала ударом, который почувствовали все.
Её сразу назвали политической и заказной. Первый посол России в Таджикистане Мечислав Сенкевич говорил, что убийство могло быть направлено и против его отца — журналиста, который принципиально и объективно освещал события в стране.
Министерства, дипломаты, власти — все обещали расследование.
Но важнее была реакция журналистов. В Душанбе объявили «Неделю памяти», газеты приостановили выпуск, иностранные корреспонденты — публикации.
Редкий случай, когда журналисты перестают говорить, чтобы подчеркнуть, насколько важна правда.
О Викторе вспоминали по-разному. Но почти всегда — одинаково. Очень молодой и уже опытный, спокойный, сдержанный, без лишних слов.
Он не стремился в кадр, он выводил в кадр других, не делал громких заявлений, он показывал факты, не создавал драму, он фиксировал реальность.
В 1997 году Виктор был посмертно награждён премией ТЭФИ и специальным призом Академии российского телевидения. Но память о журналисте – это не награды.
Виктор Никулин не оставил громких цитат, не стал публичной фигурой, не построил карьеру, о которой пишут книги.
Он сделал другое — он остался и продолжал работать. Тихо, достойно, по-настоящему.
