Вы, конечно, помните, статью о революционных экспериментах русского профессора Сергея Прокудина-Горского, который изобрёл в России цветную фотографию и снимал памятники Центральной Азии в период 1901-1916 гг. Но история Центральной Азии в фотографиях раскрывалась и такими известными фотографами, как: А. Муренко, (1858), Н. Богоявленский (1895, 1898, 1901), С. Дудин (1891-1915), Н. Нехорошев, Г. Кривцов (1871-1872гг), Г. Краффт (1899г) и многими другими.
В архивах есть много фотографий из разных источников, сделанные в разные годы. Сегодня их мы вам и покажем.
Листая «Туркестанский альбом»
Острая потребность в проведении подробного визуального исследования центральноазиатских земель возникла с присоединением территорий Бухарского эмирата, Кокандского, а в последующем и Хивинского ханств к Российской империи.
Регион был завоёван под началом генерал-адъютанта Константина Петровича фон-Кауфмана (1818-1882 гг.), командовавшего Туркестанским военным округом с 1867 года. Для визуального отражения экспедиции в ее состав включили по тем временам малоизвестного художника Василия Верещагина.
Помимо очевидных военно-стратегических целей, расширение сферы влияния Российской империи в Азии в противовес внешнеполитическим интересам Англии, благодаря экспедиции Кауфмана собирались сведения об азиатских территориях, «которые очень сильно отличались от того, что русские привыкли считать своим домом».
Состоит альбом из четырёх частей в шести томах: археологической, этнографической, промысловой и исторической. В этих томах наиболее полно показана картина повседневной жизни населения центральноазиатского региона, его географическое, этническое своеобразие, местные промыслы, верования и обычаи, празднества, игры и развлечения.
Альбом раскрывает виды величественных архитектурных сооружений и рядовых кварталов со скромными жилищами. Очень ярко демонстрируются портреты представителей национальных групп, подчерчивается их социальный статус, детали костюмов и украшений.
Таким образом, зритель мог получить представление о многообразии восточного образа жизни, с которым приходилось иметь дело русской экспедиции. В «Санкт Петербургских ведомостях» в конце XIX писали:
«Работа Нехорошева — это бесстрастная документальная фотография, но сейчас интересно рассматривать, как в 1871 году торговали сёдлами, связывали «по рукам и ногам» лошадь, чтобы ее подковать, как выглядело летнее стойбище и кибитка кочевников».
Основные исторические экземпляры альбома хранятся сегодня в Российской национальной библиотеке, Национальной библиотеке Узбекистана, один экземпляр этого богатого наследия в 1934 году приобрела Библиотека Конгресса США, а часть томов находится во Франции.
Десятилетием ранее фотограф А. Муренко в ходе разведывательно-дипломатической экспедиции полковника Н. Игнатьева подготовил разнообразные фотографии, но они так и остались малодоступными для публики.
«Туркестанский альбом», напротив, стал прямым визуальным свидетельством встречи двух миров. Фотографии «Туркестанского альбома» также обозначили проблемы, с которыми в последующем приходилось иметь дело сначала царскому, а в последствии и советскому правительству в ходе попыток интегрировать эти земли в состав царской, а затем советской империи.
Города, жилища и лики таджиков
Нас, безусловно, интересуют материалы, связанные с таджиками, жившими в конце ХIХ — начале XX вв. на территории современного Таджикистана и в других старых городах Центральной Азии, в той естественной, еще неглобализированной среде.
В 2010 году вышел замечательный труд Галины Длужевской «Мусульманский мир Российской империи в старых фотографиях», в котором использованы материалы фотоотдела Научного архива Института истории материальной культуры РАН. В книгу также вошли некоторые фотографии из «Туркестанского альбома» Г. Куна, хранящиеся в фотоотделе этого института.
Французский взгляд на Центральную Азию
Но не только русских привлекал обширный центральноазиатский регион.
В 1902 году выходит в свет книга-альбом известного французского фотографа Гюго Краффта (1853-1935) «A travers le Turkestan russe» («Через Русский Туркестан») с 270 иллюстрациями, в числе которых — фотографии, гравюры и карты.
Книга о малоизведанном и загадочным для западного читателя крае пользовалась огромным успехом, ее отметили премиями Географического Общества Парижа и Французской Академии. Фотограф был удостоен чести быть представленным к царю Николаю II и возможности подарить ему свою книгу — в сафьяновом переплёте с изображениями двуглавого орла.
Альбом посвящён истории, культуре, архитектуре, этнографии народов Центральной Азии, их обычаям, костюмам религиозным праздникам. Он стал букинистической ценностью и был бы недоступен широкому читателю, если бы не московское издательство «Прогресс-Традиции», которое в 2012 году издало его в красивом и близком к оригиналу исполнении на русском языке.
Проведя в Центральной Азии несколько месяцев, Краффт пишет, что «очарованный красотой высоких гор и цветущих долин, великолепием памятников старины, необыкновенной красочностью костюмов и живописной красотой людей; впечатлениями, которые я не встречал еще в восточных странах».
Примечательны снимки другого известного французского фотографа Поля Надара — автора уникального фоторепортажа, выполненного во время его путешествия в Туркестан в 1890 году. Он совершил большое путешествие на выставку в Ташкенте. Места, снятые Надаром, важное документальное свидетельство о состоянии региона в конце XIX века.
Мы видим на снимках многочисленные архитектурные памятники (мечети, медресе, караван-сараи, мавзолеи), лабиринты улиц старых городов, скопления людей на площадях и рынках, бродячих торговцев, большие религиозные праздники.
Он выполнил серию портретов эмира Бухарского Абдулахад-Хана. На его замечательном портрете эмир предстал во всей красе в полной парадной амуниции с изящной саблей в руках.
Полным контрастом заказному портрету эмира выглядит снимок кокандского нищего из серии снимков Центральной Азии, выполненный британской путешественницей Аннет Микин в 1901 году.
Таджикистан в объективе ученых
В 1902 году русский ботаник Владимир Ипполитович Липский (1863-1937) во время путешествия по Памиру опубликовал результаты своей работы в высокогорном районе в издании «Результаты трехлетних путешествий по Центральной Азии в 1896, 1897 и 1899 годах».
Он был заядлым фотографом и оставил одну из самых ранних коллекций фотографий природных ландшафтов, животного мира, крепостных сооружений и типов жилищ Памира.
В одном из фотоархивов нам удалось обнаружить несколько очень профессиональных фотографий архитектуры Ура-Тюбе и Самарканда, снятые в 1908 выдающимся ученым Евгением Павловским, академиком, создателем советской школы паразитологии.
Фотографии относятся к молодым годам ученого, времени его путешествия 1908 года по Центральной Азией. Евгений Никанорович писал:
«Трудно подсчитать, сколько раз, начиная с 1908 года, мне приходилось в качестве руководителя паразитологических экспедиций бывать в Средней Азии. Но самая привлекательная работа у меня была в Таджикистане».
С 1932 он возглавил в Таджикистане базу Академии Наук СССР, а затем Таджикский филиал Академии наук СССР.
В архивах сохранилось также много фотографий, сделанных выдающимся исследователем Таджикистана Михаилом Степановичем Андреевым, открывшим миру в 1920-1940-х гг. самобытную этнографию Ягноба и Памира в своих замечательных трудах «Материалы по этнографии Ягноба» и «Таджики долины Хуф».
Особенно ценны его ранние фотографии Афганистана, Таджикистана, Самарканда и Бухары.
Таджики, как оседлые жители региона, часто называли себя по месту обитания: бухори, худжанди, кулоби, бадахшони или помири, хисори, но никто не называл себя, тем более друг друга — сартами. В разные эпохи и в разных местностях под этим термином, по мнению поэта Навои и Тимурида Бабура, подразумевалось персоязычное население или отдельные тюркизированные персоязычные группы.
Также сартами называли караванщиков, торговцев, ремесленников то есть всех оседлых жителей региона. Это заведомо неудачная попытка российских властей тех лет создать «псевдо-сартовский язык» вместе с псевдо-нацией «сарты» — по этой причине это слово не прижилось, и справедливо было забыто.
Люди и нравы
Просматривая многочисленные материалы и этнографические портреты населения Центральной Азии, выполненные разными фотографами, мы выделили из них снимки, связанные с таджикскими землями и таджиками — автохтонным населения региона.
Портреты подчерчивают их индивидуальные черты, социальное положение, своеобразие костюмов и украшений. По сути, это не только этнографические, но и психологические портреты, несмотря на элементы постановочности.
В них передано очень много о людях того времени — они мудры, очень гостеприимны, веселы по натуре, любят и бережно относятся к не всегда ласковой природе, заботливы к детям, животным, неторопливы, обожают длинные беседы в чайханах и как народ с древней цивилизацией, более сдержанны и склоны к философскому восприятию окружающего мира.
Среди них — важные чиновники и купцы в пёстрых атласных халатах, подпоясанные широкими дорогими поясами; женщины в ярких атласных нарядах с красивыми украшениями. Очень много фото простых, скромно одетых горожан: продавцов лепёшек — нонфуруши, отшельников — каландаров в фантастических нарядах с шутовским островерхим кулохом на голове.
В том мире где не было средств массовой информации центрам общения и информации были колоритных базары с деревянными прилавками с крытой соломой навесами, где экономические интересы совмещались с зрелищно-информационными.
Здесь можно было одновременно получить и хлеба, и зрелищ, узнать конъюнктуру рынка, а также ощутить пульс времени родного города.
Перед нами предстаёт пёстрая, естественная, самобытная, не тронутая еще внешними влияниями жизнь, что очень ценилось приезжими фотографами.
От Худжанда и Истаравшана до Памира
В Худжанде фотографов в первую очередь интересовала возвышающаяся над городом цитадель, у основания которой в XIX веке до Сырдарьи полосой располагалась русская часть города — здесь размещались уездные учреждения, военное собрание, казармы и церковь.
Безусловно, они не могли обойти вниманием и идеологический и торговый центр города — комплекс Шейха Муслихитдина с мавзолеем, пятничной мечетью и обширным рынком Панджшанбе. На фото И. Чистякова мы видим монументальный мавзолей в том виде, в котором он пребывал в 1896 году, он сопоставлен с современным отреставрированным обликом здания.
Очень интересны для современного зрителя этнографические сцены, показывающие повседневную жизнь древних городов. Это промысловые и торговые лавки, религиозные праздники, сидящие в чайханах горожане. Худжанд тогда занимал первое место в Центральной Азии по производству шелка.
Плотно застроенный город несколько расширялся у квартальных мечетей, чайхан, где часто располагались водоемы-хавз, окруженные живительной зеленью, так необходимой в условиях жаркого климата.
Ура-Тюбе, ныне Истаравшан, очень детально изображён на фотографиях Н.Нехорошева в альбоме «Русский Туркестан». Он показал нам наверно единственную фотографию медресе Рустамбека, построенного в 1850 г. и разобранного на волне борьбы с религией в 1930 годах.
Мы видим, в каком плачевном состоянии пребывало главное здания города — мавзолей-медресе Султана Абдуллатифа (Кок Гумбаз, XVI в) и сравниваем его с отреставрированным в наше время зданием.
Несколько фотографий Н. Нехорошева, снятые в Педжикенте, известного нам по древними археологическими открытиями, неожиданно, раскрываются перед нами живописными видами базарной площади, пластическими объемами жилищ, с открытыми в сторону улицы айванами помещений второго этажа — болохона.
Центральноазиатский регион привлекал как русских, так и других европейцев необычностью природной среды, самобытной и разнообразной культурой населения. Многие предрекали этому краю большие перемены. Известный русский исследователь А.А. Бобринской еще в 1908 году призывал спешить с изучением Бадахшана, «потому что всепоглощающая европейская культура начинает задевать его, а, следовательно, и убивать в нем все самобытное, индивидуальное, характерное».
Вслед за ним Гюго Крафт написал в своем труде пророческие слова о будущем региона: «Пусть эти фотодокументы и текст книги покажут проявление истинной мусульманской души Туркестана, и надолго удерживают их в памяти!
Смогут ли они способствовать сохранению этого древнего образа в дни когда, быть может, эта душа проходит обновление, а главное, когда всепобеждающими волнами докатиться до самых отдалённых участков света, которые пока еще дремлют, и постепенно затопит их, как и остальной мир».
Время показало, как образ жизни региона стремительно менялся в последующий XX век, в результате больших социальных потрясений, революций, войн, междоусобиц, активных экономических контактов и миграций населения.
Образ жизни становился более унифицированным, терялись региональные различия в архитектуре, производстве, костюмах и развлечениях. Даже наши снимки, сделанные в 1970-х годах во времена экспедиций в различных регионы республики, стали уже историческими, настолько они разнятся с быстрыми темпами современной жизни.
Мы затронули лишь небольшую часть богатого иллюстративного наследия. Все исторические фотографии, сделанные на улицах городов и сел нашей страны — это застывший реальный слепок прошлой жизни, это и вместе с тем золотой культурный фонд, который необходимо изучать, пополнять и экспонировать в специальных музеях и выставках.
