Гость рубрики «Секрет успеха» — известный в республике травматолог, директор Республиканского центра травматологии и ортопедии, кандидат медицинских наук Хуршед Джураев.
«Пошел по стопам отца, но детям не советую»
— Хуршед Мамаджанович, вы один из тех немногих врачей, на которых мы возлагаем надежды и которые определяют настоящее таджикское медицины. Как вы пришли в профессию? Почему стали врачом?
— Потому что я родился и вырос в медицинской семье: отец — Мамаджон Джураев – травматолог, мать – Лайло Нарзуллаевна – гинеколог по специальности, многие годы преподавала в столичном медучилище. Родители не хотели, чтобы я пошел по их стопам. Но я пошел. А также по их стопам пошел мой младший брат, он стал гинекологом. Спустя годы я понял, почему родители были против нашего выбора: таким образом они хотели уберечь от сложностей профессии, ведь тебе приходится постоянно видеть чужую боль, пропускать ее через себя, стараться помочь больному, несмотря на свою усталость и недомогание. Отец работал здесь же, в здании, где и я сейчас работаю, я с 14 лет бегал к нему в отделение, чтобы набираться опыта, пока расту. Кстати, отец заведовал здесь самым сложным отделением — гнойным, и, между прочим, его называли «таджикским Елизаровым», так как он впервые сам наложил этот аппарат на больного. Сейчас его работу могут проделать всего несколько врачей в стране, а молодые травматологи даже не знают, что это такое.
— А дети пошли по вашим стопам, как это часто бывает в семьях потомственных врачей?
— Нет, к счастью, я сумел их отговорить. Правда, не знаю пока, кем станет мой младший сын, но дочь выбрала специальность лингвиста, а старший сын связал свое будущее с IT-технологиями. Супруга тоже никакого отношения к медицине не имеет.
— Но вы наверняка воспитали много учеников. Кто они и где работают?
— За долголетнюю практику у меня, конечно, много учеников. Почти все работают со мной в Центре травматологии, но есть и те, кто работает в частных центрах или уехал работать в другие страны. То, что медицинские работники уезжают из страны, хотя это их личное дело, огорчает.
Кстати, а вы знаете, что по количеству обращающихся за медицинской помощью людей травматологи стоят на втором месте? С увеличением количества автомобилей и неосторожных водителей за последние годы выросло число пострадавших в автокатастрофах и, соответственно, число травмированных. Много у нас также и тех, кто получает травмы в быту и на производстве.
«У нас нет такого понятия – конкурент, мы все врачи»
— Как в вашем центре налажена работа? Вы строгий руководитель?
— Я стараюсь быть беспристрастным, справедливым, в меру жестким, но одновременно понимающим руководителем. Умению организовать и четко выстраивать план работы я научился, когда служил в военном госпитале. Тот опыт сейчас помогает.
У нас дружный коллектив. И если бы не было этой сильной, сплоченной команды единомышленников и энтузиастов, настоящих профессионалов своего дела, мне бы пришлось сложно.
Я знаю врачей, которые берут на работу лишь своих родных и закрываются на ключ во время операции, чтобы никто не увидел их работу. Это страшно, даже ужасно. У нас же нет такого понятия – конкурент, мы все врачи.
В свое время мы с коллегой первыми в Таджикистане начали эндопротезирование коленного сустава, то есть искусственную замену сустава. В этих целях мы стажировались в Китае, и когда вернулись оттуда, то сделали сразу 11 операций. Что касается эндопротезирования тазобедренного сустава, которое начали проводить в 80-х годах прошлого века, то в настоящее время этим методом не занимается разве что ленивый хирург-травматолог, особенно в частных клиниках. Если бы мы никого этому не обучали и держали свой опыт в секрете, разве такое стало бы возможным? Другое дело – качество операции. Вот это должно быть важным. Кстати, у меня собран огромный научный материал для докторской диссертации, но нет времени этим заниматься. Время куда-то быстро бежит…
— Никогда не было желания открыть свою клинику, частную клинику Джураева?
— Конечно, такие задумки были. Тем более когда в стране открываются подобные клиники. Я мог бы с помощью спонсора основать свою больницу, оснастить ее современным оборудованием и обеспечить высококвалифицированными кадрами, но, взвесив все за и против, я решил отказаться от этой идеи. На это есть много веских причин, одна из которых не только налоговое бремя, но и другие расходы, которые просто невозможно окупить.
«Приемная» поневоле
— В годы гражданской войны в Таджикистане вы перешли на военную службу и стали полевым хирургом. Это был ваш собственный выбор?
– Меня заставили обстоятельства. Я перешел работать хирургом в госпиталь Управления пограничных войск России в 1995 году, то есть в середине гражданской войны, и успел повидать все – кровь, беспредел, насилие. До этого времени я все еще работал здесь, в Республиканском медицинском центре (Карабало), в ортопедическом отделении. Просто время тогда было такое, нужно было кормить семью. В российском госпитале я прослужил десять лет. Это была хорошая школа. Помню каждую сложную операцию в деталях.
Однажды к нам поступил молодой человек с множественными огнестрельными ранениями, которого по законам медицины невозможно было спасти. Но мы спасли. И мне приятно, когда видишь в глазах пациента радость и благодарный взгляд.
За годы работы в госпитале я объездил вдоль и поперек всю южную границу Таджикистана, побывал во всех погранотрядах, много общался, прибрел новых знакомых и друзей. И это был хороший опыт. Чтобы оформить пенсию — а я вышел в запас в звании подполковника, — мне пришлось уехать в Россию, в Ставрополье, где я снимал комнатку, работая в одной из воинских частей. Однажды разговорились с хозяином квартиры, он спросил, кто я по профессии, и, когда узнали, что я врач, ко мне выстроилась очередь из соседей из городка, где я жил. Я обследовал больных старушек, делал назначения, проводил необходимые процедуры. И уже через неделю меня как постояльца освободили от выплаты квартплаты – хозяин был просто в восторге от того, что его пожилые соседки обеспечили нас продуктами на месяц.
Когда не хватает адреналина
— В молодости вы играли в команде КВН, так как были острословом и шустряком. У вас в настоящий момент есть увлечение, хобби?
— Хотя врача считают экстремалом, так как он находится в постоянном стрессе, адреналин я получаю от своего хобби — охоты. Также мне нравятся экстремальные виды спорта, например прыжки с парашютом. На свое 45-летие я сделал себе такой подарок, и, скажу, ощущения от этого — непередаваемые.
— И вопрос напоследок. Хуршед Мамаджанович, у вас есть любимый афоризм, цитата, которая бы передавала ваше состояние?
— Я часто люблю повторять афоризм «Работаем быстро, но аккуратно». Если вдуматься, то в этой фразе столько смысла! Чем не слоган настоящего хирурга, призванного спасать жизнь человека? И оглядываясь назад, в свое прошлое, где за каждым прожитым днем стоит чья-то спасенная жизнь, хочется еще добавить фразу: «Мы не лечим больных, а помогаем им вылечиться».
Знаете, когда я был студентом, один из наших преподавателей хирургии сказал, что у каждого врача за спиной есть свое кладбище и чем оно меньше, тем лучше врач. Но медицина не всегда всесильна, и как бы мы ни старались, нам, врачам, без подобного кладбища не обойтись. Пусть у каждого оно будет очень маленьким.
Следите за нашими новостями в Telegram, подписывайтесь на наш канал по ссылке https://t.me/asiaplus
