В Таджикистане сотни людей ежегодно ждут пересадки органов и так и не дожидаются. И не потому, что медицина не готова или нет специалистов. Главная проблема — отсутствие доноров. Сегодня органы можно пересаживать исключительно от родственников. Но что делать тем, у кого «подходящих» родных нет?
Поводом вновь заговорить об этой теме стала февральская новость о задержании в Ташкенте подозреваемых в организации незаконной торговли органами.
По данным МВД Узбекистана, была задержана супружеская пара, которая искала «клиентов» через соцсети и якобы причастна к проведению незаконных операций по пересадке почек. В ведомстве заявили, что такие операции проводились в клинике «Истиклол» в Душанбе.
В Таджикистане эту информацию опровергли. В Национальном научном центре трансплантации заявили, что все операции проводятся строго по закону: с проверкой родственных связей, медицинским обследованием, решением комиссии и обязательным одобрением этической комиссии Минздрава.
А не приводит ли как раз-таки запрет на донорство от неродственных людей к тому, что люди начинают искать решения вне официальной системы?
Мы обратились за ответами в Министерство здравоохранения страны.
Медицина готова, но система ограничена
Весной этого года в Душанбе провели одну из самых сложных операций — пациенту одновременно пересадили почку и поджелудочную железу. Донором стала его супруга. И подобные случаи для таджикской трансплантологии уже не редкость.
За последние годы это направление в стране заметно развивается: работают профильные центры, проводятся сложные операции, растет число пересадок.
Однако доступ к трансплантации остается ограниченным — органы пересаживают лишь от близких родственников. Согласно действующему законодательству, в частности, Кодексу здравоохранения РТ, забор и пересадка органов от живых доноров разрешены исключительно при наличии генетической связи между донором и реципиентом.
«Это ограничение введено с целью предотвращения возможных злоупотреблений, коммерциализации донорства и возникновения «черного рынка» органов, а также для максимальной защиты прав и здоровья как донора, так и реципиента. Родственное донорство минимизирует риски принуждения, финансовых мотивов и этических нарушений», — прокомментировало руководство Минздрава.
Остается просто ждать…
На практике это означает, что возможность получить пересадку определяется не только диагнозом и показаниями, но и тем, есть ли у человека родственник, готовый и подходящий для донорства.
В Минздраве признают, что значительная часть пациентов сталкивается с этой проблемой:
«Точная статистика по этой категории пациентов отсутствует, поскольку решение о донорстве зависит от множества индивидуальных факторов: медицинской совместимости, добровольного согласия родственников, состояния здоровья потенциального донора и других обстоятельств. К сожалению, во многих случаях подходящего родственного донора найти не удается».
Для этих людей трансплантация остается недоступной, даже если технически операция возможна. В таких случаях медицина может предложить лишь поддерживающее лечение.
«Пациентам, не имеющим подходящего донора, оказывается вся возможная поддерживающая терапия — диализ, медикаментозное лечение, симптоматическая помощь, направленная на поддержание жизни и улучшение ее качества до момента поиска решения», — прокомментировали в Минздраве.
И, по сути, это означает одно: человеку остается просто ждать, и не факт, что он дождется…
Посмертное донорство разрешено, но не существует
А вот что касается посмертного донорства, то закон допускает пересадку органов от умерших — при подтверждении смерти мозга и согласии родственников.
Более того, врачи неоднократно подчеркивали, что именно этот механизм способен радикально увеличить число операций и спасти множество жизней. Однако на практике такая система не работает.
«К большому сожалению, на сегодняшний день в Таджикистане нет ни одного случая посмертной трансплантации органов. Несмотря на то, что законодательство не запрещает посмертное донорство, практика не получила распространения в силу культурных, ментальных и этических особенностей общества», — отметили в Минздраве.
Родственники часто отказываются давать согласие на изъятие органов, а традиции и религия нередко вызывают осторожное или негативное отношение к этому вопросу.
В самом министерстве при этом подчеркивают, что именно нехватка донорских органов остается главным барьером, а отсутствие практики посмертного донорства существенно ограничивает возможности помочь пациентам, не имеющим подходящих родственников.
«Мы считаем, что изменение подхода к посмертному донорству возможно и целесообразно, если удастся правильно и широко донести до населения достоверную информацию о его безопасности, этичности и огромной пользе для спасения жизней. При активной просветительской работе внедрение трупной трансплантации может быть реализовано в ближайшей перспективе», — прокомментировало руководство ведомства.
Тем временем, в других странах, в том числе исламских, пересадки от умерших уже давно проводятся при участии специальных комиссий. В прошлом году в Кыргызстане имамы официально разрешили Минздраву проводить такие операции.
В Таджикистане духовные лидеры также солидарны с тем, что ислам допускает пересадку органов от умерших, поскольку главной ценностью является жизнь человека и помощь другим.
«Ислам учит нас ценить жизнь и помогать другим. Если пересадка органов спасает человека, это благой поступок», — отмечал в интервью «Азия-Плюс» председатель совета улемов Согдийской области Хусейн Мусозода.
Эксперты считают, что главные препятствия — это страхи, связанные с нарушением тела после смерти, а также опасения, что посмертное донорство может привести к злоупотреблениям и появлению черного рынка органов.
Главный аргумент против неродственного донорства
В Министерстве здравоохранения объясняют отказ от неродственного донорства прежде всего рисками злоупотреблений и незаконной торговли органами.
«Вопрос о введении неродственного живого донорства не рассматривался в качестве приоритетного направления, поскольку действующее законодательство и этические нормы ориентированы на минимизацию рисков злоупотреблений. Основной акцент делается на развитии родственного донорства и подготовке к возможному внедрению посмертного донорства при условии общественной поддержки», — сообщили в Минздраве.
В ведомстве подчеркивают, что в стране уже выстроена система строгого контроля: все операции проходят через медицинские комиссии, проверку документов, психологическую оценку донора и обязательное добровольное согласие.
Такая модель, по мнению специалистов, должна исключать любые незаконные схемы.
Но вот вопрос. Если механизмы контроля уже действуют, почему бы не распространить их на более широкую модель донорства? Ведь это позволило бы увеличить число трансплантаций и дать шанс тем, кто сегодня остается без операции.
P.S. Между тем, в Казахстане тема посмертного донорства постепенно перестает быть табу. За 2025 года почти 13 тысяч человек официально дали согласие на донорство органов — это на треть больше, чем годом ранее.
Сделать это можно через государственный портал eGov или подав заявление в своей поликлинике. Растет и число тех, кто готов принимать такое решение за своих близких, несмотря на всю моральную сложность выбора.
Медики отмечают, что меняется не только статистика, но и отношение общества. Все больше людей начинают воспринимать посмертное донорство как порой единственную возможность спасти чью-то жизнь.
