Вода в Таджикистане долгое время воспринималась как нечто само собой разумеющееся. Ледники Памира и расположение страны в верховьях крупнейших рек Центральной Азии создавали ощущение устойчивости. Однако сегодняшняя реальность показывает, что одних этих природных факторов недостаточно.

Изменение климата, рост потребления и проблемы в управлении водой делают страну все более уязвимой. Эксперты предупреждают, что без срочного пересмотра водной политики столицы Центральной Азии могут столкнуться с кризисом, сопоставимым с ситуацией в Тегеране.

Исследование: столицы региона на грани водного кризиса

В конце 2025 года форсайт-агентство Nightingale Intelligence опубликовало исследование, в котором аналитики дают тревожные прогнозы: столицы Центральной Азии могут столкнуться с водным кризисом, сопоставимым с тем, который уже развивается в Тегеране, если не будут проведены срочные реформы в сфере водоснабжения.

Водная система региона в основном зависит от двух рек – Амударьи и Сырдарьи, питаемых ледниками Памира и Тянь-Шаня. Однако ледники с 1960-х годов уже потеряли значительную часть своей массы, а поведение рек становится все менее предсказуемым, что повышает долгосрочные риски дефицита воды. 

Авторы подчеркивают, что проблема заключается не только в сокращении водных ресурсов на фоне изменения климата, но и в крайне неэффективном использовании воды, как в сельском хозяйстве, так и в городах.

О сути «тегеранского сценария» и факторах, которые к нему приводят, в разговоре с «Азия-Плюс» рассказал один из авторов исследования – экономист и эксперт в области международного развития Собир Курбанов.

ИЗОБРАЖЕНИЕ Собир Курбанов

«Тегеранский сценарий», как и близкий к нему «сценарий Мехико», – это резкое сокращение подачи пресной воды в городские системы водоснабжения, – объясняет Курбанов. – К этому приводит сочетание сразу нескольких факторов: истощение источников и снижение притока воды в водохранилища, нерациональное потребление, высокие потери, изношенная инфраструктура и быстрая урбанизация без достаточных инвестиций в водоснабжение и очистку воды».

Города теряют воду еще до потребителей

Даже если Ташкент, Бишкек или Душанбе пока не сталкиваются с формальным дефицитом воды, сочетание изношенной инфраструктуры и растущего потребления делает их особенно чувствительными к любым сбоям.

В Душанбе, отмечает Собир Курбанов, многие из тенденций «тегеранского сценария» уже проявляются, пусть пока и не в таких масштабах, как в Тегеране. Город быстро растет, потребление воды увеличивается, при этом инфраструктура остается старой и изношенной, а потери – высокими. Все это уже можно считать тревожными сигналами возможного будущего кризиса.

ИЗОБРАЖЕНИЕ Душанбе

«Самое опасное для Таджикистана – не гипотетическая «эвакуация столицы», а каскадный эффект, когда водный кризис перестает быть проблемой только городского масштаба и одновременно затрагивает питьевое водоснабжение, ирригацию и электроэнергетику. В такой ситуации он быстро выходит за рамки ЖКХ и превращается в социально-экономический, а иногда и политический», – подчеркивает эксперт.

При этом у городов почти нет запаса прочности. Большая часть водопроводных сетей была построена еще в советский период и с тех пор поддерживалась в основном за счет аварийных ремонтов. В результате потери воды в сетях остаются высокими, изношенные участки регулярно выходят из строя, а подача воды становится неравномерной.

По словам Собира Курбанова, в Душанбе именно состояние инфраструктуры чаще всего становится первым тревожным сигналом надвигающегося кризиса.

«Это проявляется в росте аварий и прорывов, снижении давления в часы пик, ухудшении качества воды и расширении районов с графиками подачи воды. Растет и зависимость отдельных кварталов от привозной воды и частных скважин», – отмечает эксперт.

ИЗОБРАЖЕНИЕ Душанбе, сухая зима, 2025 год

Дополнительную нагрузку создает высокое потребление. Так, в Ташкенте, по данным исследования, среднесуточное потребление воды составляет 230-270 литров на человека, а в пиковые периоды – до 400 литров в сутки. Для сравнения, в большинстве европейских городов при сопоставимом уровне жизни этот показатель составляет 140-150 литров.

«Значительная часть воды в Душанбе и в целом по стране теряется еще на этапе доставки, – отмечает эксперт. – Нерентабельные потери и неучтенная вода составляют от 20 до 38%, в среднем около 31%. При этом реальные показатели могут быть выше из-за слабого учета. 

В Европе средний уровень потерь оценивается примерно в 25%, а в лучших городах он снижен до 10-12%. Это означает, что даже при формальном наличии ресурсов город теряет значительную часть воды еще до того, как она доходит до потребителей».

Когда проблема даже не в воде, а в управлении

Авторы исследования подчеркивают, что технические потери и высокий спрос – лишь следствие более глубокой проблемы, связанной со слабым управлением водными ресурсами.

Система распределения воды в странах Центральной Азии во многом унаследована от советской модели, рассчитанной на стабильный климат и централизованное планирование, которые сегодня уже не работают.

Водохозяйственные ведомства часто остаются недофинансированными, а тарифы не отражают реальную стоимость услуг. В результате коммунальные предприятия не могут инвестировать ни в модернизацию сетей, ни даже в их базовое обслуживание. Ситуацию усугубляет отсутствие полноценного мониторинга водозабора и потерь, что делает эффективное управление практически невозможным.

ИЗОБРАЖЕНИЕ Подъемный насос для подачи воды в городе Бустоне

По словам Собира Курбанова, водный кризис может развиваться даже без формального сокращения объемов воды.

«Таджикистан может прийти к кризису из-за того, как сегодня устроено управление водой. А это – высокие потери, слабый учет и отсутствие стимулов к экономии, хроническое недофинансирование эксплуатации и ремонта. Особенно опасно отсутствие координации между водно-энергетической политикой и политикой хаотичной урбанизации», – отмечает эксперт.

Как подчеркивает Курбанов, когда города растут быстрее инфраструктуры, а потери остаются высокими, система «ломается» не из-за абсолютного дефицита воды, а из-за проблем в управлении.

Сельское хозяйство: где уходит вода

Наиболее остро слабость управления проявляется там, где потребление воды максимальное – в сельском хозяйстве, которое остается главным потребителем воды в Центральной Азии. По оценке авторов исследования, на него приходится 80-90% всего водозабора. При этом во многих районах до сих пор используются устаревшие самотечные системы с открытыми каналами, где значительная часть воды теряется из-за просачивания и испарения. В отдельных местах до 40% воды «исчезает» еще до того, как дойти до полей.

ИЗОБРАЖЕНИЕ Таджикский фермер на поле

В итоге страны, которые долгое время считали себя обеспеченными водными ресурсами, сталкиваются с последствиями так называемого «скрытого дефицита». Снижается уровень грунтовых вод, ухудшается качество почв, усиливается засоление, деградируют экосистемы. 

Пока эти процессы наиболее заметны в бассейне Аральского моря, но исследователи предупреждают, что со временем они затронут и города.

По словам Собира Курбанова, для Таджикистана водная уязвимость проявляется, прежде всего, в повседневной жизни людей, особенно в сельской местности, где любая нестабильность быстро отражается на доходах и условиях жизни.

«Любые сокращения притоков воды в системе ирригации сразу бьют по доходам фермеров, доступу к воде и электроэнергии. В условиях высокой зависимости от сельского хозяйства и гидроэнергетики такие сбои имеют эффект цепной реакции», – отмечает эксперт.

При этом у страны есть и важное, пока не полностью реализованное преимущество – расположение в верховьях ключевых речных бассейнов.

ИЗОБРАЖЕНИЕ

«Это дает Таджикистану потенциал стать лидером по региональному управлению водостоками, согласованию режимов рек и водохранилищ и выстраиванию сбалансированной системы «вода – энергия – ирригация». Такая модель могла бы быть выгодна как для собственных регионов, так и для соседних стран», – говорит он.

Как дефицит воды опустошает села

Один из самых тревожных выводов исследования заключается в том, что водный дефицит постепенно меняет жизнь сельских районов. Снижение урожайности и падение доходов постепенно подталкивают людей к отъезду – сначала сезонному, затем постоянному.

Для Таджикистана такой сценарий особенно актуален. Значительная часть населения сельских регионов напрямую зависит от воды – через огороды, сады, мелкое фермерство и сезонные сельхозработы. 

Чаще всего отъезд из родных сел не происходит внезапно. Это так называемая «тихая» миграция – сначала из сел в города, а затем и за пределы страны. При дальнейшем ухудшении водной ситуации давление на города с перегруженными системами водоснабжения будет только расти.

Подобные процессы уже заметны в сельских районах Таджикистана. 

Яркий пример – Аштский район Согдийской области, один из ключевых сельскохозяйственных регионов страны, известном своими абрикосовыми садами. Здесь острая нехватка поливной воды уже стала одной из главных проблем для садоводов.

ИЗОБРАЖЕНИЕ Обмелевший канал в Аштском районе

Большая часть сельхозугодий орошается за счет Ферганского канала, питающегося от Сырдарьи, которая протекает по территории Узбекистана. Однако из-за освоения новых земель в соседней стране приток воды по каналу сократился в разы. Ситуацию усугубляет и изношенная инфраструктура: ирригационные насосы, установленные еще в советское время, практически вышли из строя.

По словам фермеров, сейчас из четырех насосов работает лишь один.

«Абрикос – дерево выносливое и хорошо переносит жару. Главное – вовремя поливать три раза в месяц, – объясняет местный фермер Камолиддин. – Сейчас же получается лишь раз в двадцать дней. Особенно страдают дальние сады, куда вода просто не успевает доходить».

Теоретически решить проблему могли бы скважины, но на практике это недоступно для большинства дехкан. Бурение требует серьезных затрат, а каменистая почва Ашта поддается только специальной технике.

Когда вода – это еще и свет

Водный стресс в Таджикистане напрямую связан с энергетикой. Более 80% электроэнергии в стране вырабатывается на ГЭС, поэтому любые проблемы с водой сразу отражаются на подаче света. В условиях изменения климата опора только на гидроэнергетику становится все более рискованной, если не развивать другие источники энергии и не снижать потребление. 

ИЗОБРАЖЕНИЕ Рогунская ГЭС

«Любое сокращение приточности рек и водохранилищ сразу бьет по генерации. Уже сегодня мы наблюдаем, как низкий уровень воды, в том числе после малоснежной зимы, приводит к ограничениям подачи электроэнергии. Фактически власти вынуждены «экономить воду в водохранилищах», чтобы сохранить работу ГЭС», – отмечает Собир Курбанов.

На фоне изменения климата и сокращения снежных запасов в горах риски растут сразу по нескольким направлениям. 

«Вода, электроэнергия, ирригация и городское водоснабжение в Таджикистане опираются на один и тот же фундамент – гидрологический. Поэтому климатический стресс затрагивает их одновременно, усиливая общий эффект», – говорит он.

Канал Кош-Тепа – новый фактор риска 

Отдельный риск связан со строительством Афганистаном канала Кош-Тепа, который будет отводить воду из Амударьи для орошения северных районов страны. По оценкам аналитиков, после ввода в эксплуатацию канал сможет ежегодно забирать от 6 до 10 кубических километров воды, что составляет около трети нынешнего стока Амударьи.

Последствия этого процесса уже начинают ощущаться в соседних регионах, зависящих от воды этой реки. Это усиливает геополитическую напряженность и повышает риск конфликтов между странами бассейна Амударьи.

ИЗОБРАЖЕНИЕ Строительство канала Кош-Тепа в Афганистане

«Наиболее чувствительной эта ситуация может стать для Узбекистана, чьи ирригационные системы в значительной степени зависят от воды Амударьи. Любые крупные новые изъятия воды выше по течению усиливают угрозу дефицита в низовьях», – отмечает эксперт.

Для Таджикистана, подчеркивает Курбанов, основные риски носят не столько количественный, сколько политический и системный характер.

«Возрастает вероятность трансграничных конфликтов вокруг распределения воды, особенно в засушливые годы. Подобные конфликты уже возникают в районах таджикско-афганской границы, и появление нового активного участника в бассейне Амударьи лишь усиливает потребность в постоянном диалоге, прозрачных данных и согласованных правилах», – говорит он.

Что же дальше?

Как подчеркивают авторы исследования, «тегеранский сценарий» – не неизбежность, а следствие затянувшегося бездействия. Страны Центральной Азии все еще могут избежать такого развития событий, если перейти от общих заявлений к конкретным шагам.

По словам Собира Курбанова, для Таджикистана ближайшие годы станут решающими. И в первую очередь необходимо навести порядок в городском водоснабжении и ирригации, снизить потери и обновить инфраструктуру. Не менее важно изменить подход к сельскому хозяйству и поддержать фермеров при переходе к более экономным методам орошения.

Отдельный вопрос связан с экономикой воды – тарифами, ответственностью и правами пользователей. По мнению Курбанова, без понятных и справедливых правил модернизация останется недоступной для большинства хозяйств и коммунальных систем.

«Критические ошибки – это продолжать управлять «вслепую», без данных и учета, поощрять хаотичное расширение городов без инвестиций в инфраструктуру, откладывать тарифно-финансовую реформу водоканалов и игнорировать региональную водную дипломатию. В таком случае любой засушливый год будет превращаться в политический кризис», – подчеркивает эксперт.

Работа над материалом стала возможна благодаря проекту Communicating Climate in Central Asia, реализуемому при финансовой поддержке Федерального министерства экономического сотрудничества и развития Германии.

Этой зимой читайте нас в Telegram, Facebook, Instagram, OK и ВК