После смерти президента Ирана Сейида Ибрахима Раиси логично встает вопрос — кто же сядет в освободившееся кресло и что изменится с этим событием? И для Таджикистана, в частности.
Кто следующий президент Ирана?
По Конституции Ирана автоматически пост должен временно занять первый вице-президент — Мохаммад Мохбер. Этот политик был правой рукой погибшего главы государства.
Согласно закону, Мохбер останется президентом в течение 50 дней, затем власти обязаны организовать внеочередные выборы.
Безусловно, он станет кандидатом и, возможно, победит, особенно если ему окажет поддержку аятолла Хаменеи. Однако, как прогнозируют эксперты, после смерти Раиси Иран погрузится в «политический вакуум», пишет «Фергана». И это даст возможность некоторым претендентам переманить голоса населения на свою сторону.
Например, упоминается имя спикера парламента республики Мохаммад-Багир Галибафа, который трижды баллотировался, но неизменно уступал конкурентам. Однако сейчас в его пользу могут сыграть опыт и связи, в частности в Корпусе стражи исламской революции (КСИР), подразделениями которого политик командовал в годы ирано-иракской войны.
Но проблема в том, что Галибаф является скорее технократом, чем идеологом. Понравится ли такое верховному лидеру?
Здесь следует оговориться, что президент в Иране — второе лицо государства, которое можно назвать исполнительным органом власти. Он контролирует бюджет, утверждает госплан, подписывает международные соглашения, но даже кабмин отчитывается не перед ним, а перед парламентом и верховным лидером.
Другим возможным претендентом называют Мохсена Резайи. Он был руководителем КСИР и обладает мощным политическим бэкграундом. Так, он участвовал в президентских выборах в 2021 году, заняв второе место после Ибрахима Раиси.
По мнению Косима Бекмухаммада, таджикского эксперта по региональным вопросам, весьма вероятно, что новый президент Ирана будет, как и Раиси, будет традиционалистом, «поскольку в настоящее время реформисты, с одной стороны, утратили прежнюю популярность, а с другой — до выборов осталось менее двух месяцев, и у них нет возможности подготовиться к ним должным образом», — пояснил он «Азия-Плюс».
Он назвал имена возможных кандидатов: Мохаммад Мохбер; Мохаммад-Багир Галибаф, его предшественник Али Лориджани; министр обороны и нынешний председатель Фонда малоимущих Хоссейн Дехкан.
А также: секретарь Совета по определению государственных интересов Мухсин Резаи, бывший секретарь Высшего совета нацбезопасности и член Совета по определению государственных интересов Саид Джалили.
А кто станет следующим духовным лидером?
Смерть Раиси многие политологи считают серьезной угрозой стабильности в стране, потому что он был главным претендентом на должность верховного лидера Ирана.
Али Хаменеи сейчас 86 лет, и разговоры о преемнике на его пожизненный пост звучат все громче. У погибшего президента были все шансы взойти на самый верх, но роковой полет спутал карты.
Теперь, по сути, основным наследником аятоллы во всех смыслах этого слова является его 54-летний сын Моджтаба Хаменеи.
С точки зрения требований, которые предъявляются к возможному третьему по счету Верховному лидеру Ирана, он обладает рядом необходимых параметров. Моджтаба получил духовное образование, ему был присвоен титул аятоллы, и он придерживается консервативных взглядов.
В прошлом сын Али Хаменеи был сильно связан (да и в настоящем остается) с силовым блоком и спецслужбами, и многими он воспринимается как достаточно жесткий и амбициозный политик.
Однако у Моджтабы Хаменеи один большой недостаток, он – сын Али Хаменеи, и передача ему высшей власти вызовет у населения плохие ассоциации с монархией.
Что изменится в политике Ирана?
По мнению большинства аналитиков, – ничего.
Кто бы ни сменил Раиси на посту президента, а на Али Хаменеи, в должности верховного аятоллы, на внешнеполитическом курсе Ирана это не отразится.
«При существующей конъюнктуре в Иране в ближайшие пять-шесть лет как минимум невозможна кардинальная смена внешнеполитического курса. При этом однозначно будет царить риторика призывов к миру и необходимости экономического присутствия в регионе других государств», — сказал «Известиям» эксперт Центра исламских исследований Северного Кавказа Руслан Гереев.
Какой-то дестабилизации в стране не будет, сказала в беседе с RTVI востоковед Каринэ Геворгян, но стоит ожидать активизацию других угроз.
«Террористическая активность внутри страны и по ее границам усилится, это я предвижу со всей очевидностью в существующих условиях», — сказала она.
По словам сотрудницы Центра ближневосточных исследований ИМЭМО РАН Евдокии Добревой, после крушения вертолета было сделано заявление о том, что дальнейшая работа правительства до проведения выборов будет бесперебойной. «Исходя из этого, скорее всего, иранские власти постараются провести максимально гладкий переход, чтобы никаких изменений политического курса Тегерана не было», — говорит она.
Какое влияние смерть Раиси может оказать на Таджикистан?
«В период правления Сейида Иброхима Раиси Таджикистан и Иран начали свои отношения с новой и чистой страницы и, обращая внимание на возникшие проблемы в последние годы, определили так называемые правила игры, соблюдение которых было гарантией и поручительством того, что никаких проблем не появится», — говорит Косим Бекмухаммад.
По его словам, за время президентства Раиси улучшились экономические и торговые отношения между двумя странами (270 млн долларов в прошлом году) и сформировались новые основы сотрудничества, которые будут иметь долгосрочные положительные результаты.
Но и он согласен, что отсутствие Сейида Иброхима Раиси не окажет кардинального влияния на внешнюю политику Ирана, поскольку стратегические направления внешней политики Тегерана определяются верховным лидером страны, который недавно подчеркнул их неизменность.
«Благодаря своему историческому происхождению, языку, культуре и общим ценностям, Таджикистан во внешней политике Ирана занимает предпочтительное положение, — продолжил эксперт. — В то же время, тесные и хорошие доверительные отношения с Таджикистаном обеспечивают позитивный взгляд других стран Центральной Азии на Иран, и этот важный фактор был доказан во время холодной фазы двусторонних отношений между Тегераном и Душанбе.
Потому что до этого этапа личная роль президента Таджикистана в агитации своих коллег в регионе к сотрудничеству с Ираном, поддержке его мирной ядерной программы и членству в ШОС была неоспорима».
Косим Бекмухаммад добавил, что полное восстановление взаимного политического доверия и возврат к прежнему уровню отношений в различных сферах, в том числе экономической, торговой, научной, образовательной, технологической и т. д., является одной из актуальных потребностей двустороннего сотрудничества.
Этой весной оставайтесь с нами в Telegram, Facebook, Instagram, Яндекс.Дзен, OK и ВК
