Со дня открытия Национального музея Таджикистана прошло уже больше месяца. Мы решили рассказать нашим читателям, что же такого интересного можно посмотреть в этом музее и заодно поговорили с его директором Абдували Шариповым.
У кассыбольшая очередь, в основном, из школьников. Так много желающих посетить музей раньше я не видела, но оно и понятно: музей новый, и всем хочется посмотреть не только на его экспонаты, но и на довольно красивый внешний облик.
Вход стоит от 1 до 5 сомони, в зависимости от возраста посетителя. Иностранцам вход обойдется в 25 сомони ($5).
— Экспозиционная площадь равна 15 тыс. кв. метров, и для проведения экскурсии по всему музею нужно около 4 часов. Сотрудники проводят экскурсию на таджикском языке за 15 сомони, а на иностранных языках — за 30 сомони. Есть специальная, постоянно действующая выставка-продажа сувениров, где посетители могут приобрести что-нибудь в память о Таджикистане, — сказал нам позже директор.
Сотрудники музея, на первый взгляд, в основном – молодые люди. Сам директор подчеркнул, что они перевели сюда часть сотрудников из бывшего музея им. Бехзода, а также взяли на работу окончивших отделение «музееведение» Института искусств Таджикистана и выпускников исторического факультета ТГНУ с красным дипломом. Всего в штате музея состоят 174 человека.
Сам директор — выпускник исторического факультета Таджикского госуниверситета. Работал преподавателем. Музейной деятельностью начал заниматься с 1999 года. С 2007 года занимал должность директора музея имени Бехзода.
— Проблема нехватки кадров есть. На сегодняшний день у нас хороших специалистов музейного дела – единицы. Мы должны готовить больше своих кадров для развития музейного дела в стране, — сказал директор.
В музее находятся экспонаты, в основном, найденные на территории Таджикистана. Есть также и другие предметы, которые завезли из других стран еще в советское время. Информацию о количестве экспонатов в музее нам узнать не удалось, это, как выяснилось — «секрет учреждения».
Как нам объяснил директор, музей состоит из 22 больших и малых экспозиционных залов. Есть 4 отдела. Это экспозиционные отделы природы, древности и средних веков, новой и новейшей истории, изобразительного и прикладного искусств. Кроме того, есть научно-исследовательский отдел, где находятся отделы письменного наследия, и новые в музейной деятельности Таджикистана отделы археологии и нумизматики. Для сотрудничества с зарубежными организациями создан международный отдел. Кроме того, есть фондовый отдел, отдел учета и реставрационный отдел.
— Экспонаты в залах выставлены на основе тематическо-экспозиционного плана и научно-художественной концепции музея, которые были разработаны таджикскими учеными на основе научной литературы, — сказал А.Шарипов.
— Мы слышали, что для заполнения музея вы привезли из других музеев страны ценные экспонаты. Это так?
— Да, действительно, это так. Музеи не создаются на пустом месте, а собираются по крупицам. Минкультуры организовало рабочую группу, которая изучала досконально фонд всех музеев Таджикистана. Основные экспонаты привезены из музея имени Бехзода. Другие же были привезены из музеев Пенджикента, Хулбука, Куляба, Худжанда, Гиссара, Музея древностей Таджикистана и других. К примеру, в музее Худжанда были просто выставлены кости древнего слона, без определенной темы и отдела, а мы их привезли и вместе с дизайнерами воспроизвели образ древнего слона, используя привезенные кости, — сказал Шарипов.
Отвечая на этот вопрос, он подчеркнул, что ранее в газете «Азия-Плюс» было указана неверная информация, «будто бы из Айнинского района мы привезли экспонаты, разобрав мечеть. А дело обстояло совсем по-другому».
— У нас была научная экспедиция, где участвовали я и доктор исторических наук Камолов Хамза. Мы изучали и собирали эпиграфические памятники Согда. В связи с этим мы были в кишлаке Оббурда в Матче, где расположен древний мазар «Оббурдон». В 1925 году Михаил Андреев в этой мечети нашел резные колонны периода саманидов и отвез в Узбекистан, которые ныне находятся в одном из музеев Узбекистана. В мире они очень известны и называются «Колонны «Оббурдона». И вот, в мазаре мы увидели полуразрушенное пахсовое здание, а там 4 капители (маленькие деревянные колонны), где были зооморфные изображения и резьба, и мы сразу поняли, что это вещь саманидского периода. Мы говорили с председателем джамоата кишлака об организации реставрации здания. На что он сказал, что они будут очень рады, потому что у них нет возможности реставрировать его самим. Мы приехали в Душанбе и предложили это Министерству культуры. В итоге было решено привезти капители в музей, а здание реставрировать. Если говорить напрямую, мы спасли эти капители. Если бы не привезли их сюда, то через некоторое время их нельзя было бы реставрировать и консервировать. Благодаря этому, сохранены памятники и реставрировано здание, которым пользуется население. Это не было историческое здание, и оно не представляло собой никакого уникального значения. Это было полуразрушенное здание с айваном, половину которого отремонтировало население с помощью этих капителей и использовало для проведения религиозных мероприятий, — говорит директор музея.
—
Какой самый ценный экспонат в вашем музее?
— Все экспонаты по-своему уникальны, ценные экспонаты есть в разных периодах и тематиках, представленных в музее. Однако самым уникальным экспонатом у нас является Искодарский михраб. Даже логотип музея мы взяли из центрального орнамента алтаря, потому что это самый красивый и уникальный деревянный алтарь в мире, – подчеркнул Абдували Шарипов.
…В музее есть книга, в которой посетители могут написать свои пожелания, замечания и предложения. Здесь уже расписались многие высокие гости, которые дали положительную оценку музею.
— Нам нравится этот музей. Кроме нас, сотрудников, никто не знает, в каких условиях велась музейная деятельность до этого. В музее им. Бехзода не было вообще условий…. — не скрывает гордости за свое дело директор Национального музея.
…Нам разрешили бесплатно сделать снимки в музее. Мы снимали все то, что нам показалось интересным, кроме зала, где находятся подарки президента страны – нельзя, и древних монет, которые не разрешила нам фотографировать одна из сотрудниц. Ее не смягчило даже разрешение на съемку самого директора.
