Таджикистан не стал основной страной – участницей возрождаемого Великого шелкового пути, хотя для нас этот проект очень важен. Почему?
Полторы недели назад 68 стран мира подписали с Китаем соглашения о сотрудничестве в рамках инициативы «Один пояс – один путь».
Что это за проект такой?
Китай является инициатором стратегии экономического развития «Один пояс — один путь», впервые об этом он объявил в 2013 году.
Стратегия включает два ключевых направления развития: экономический пояс Шелкового пути и морской Шелковый путь. Речь идет о создании торгового коридора для прямых поставок товаров с Востока на Запад на льготных условиях.
Население вовлеченных стран насчитывает более 3 миллиардов, а общий объем ВВП — около 21 триллиона долларов.
Предполагается создать шесть составляющих экономических коридоров: Бангладеш – Китай – Индия — Мьянма, Китай – Монголия — Россия, Китай — Центральная Азия — Западная Азия, Китай — Индокитайский полуостров, китайско-пакистанский экономический коридор и евразийский сухопутный мост. Поставленную цель предполагается достичь посредством строительства дорог, портов, мостов и других инфраструктурных объектов, а также заключением соглашений о зонах свободной торговли.
За 4 года более 100 стран и международных организаций включились и участвуют в решениях по проекту. За два года, с 2014 по 2016 год, объем общей торговли в странах «по пути» составил более чем 3 триллиона долларов.
Почему он для нас важен?
Таджикистан издревле находился на перекрестке Великого шелкового пути и среди постсоветских регионов занимал наиболее значимое положение в развитии многовековых отношений между странами Юго-Восточной Азии, Центральной Азии, Западной Азии и Европы.
К проекту «Новый Великий шелковый путь» страны ЦА шли долго. Первый пример прорыва к морю — решение лидеров государств Центральной Азии связать центральноазиатскую систему железных дорог с иранскими железными дорогами через приграничный город Серахс для выхода к странам Среднего Востока и к Персидскому заливу. Потом последовали также национальные проекты по прокладке газо- и нефтепроводов из Туркменистана и Казахстана в Китай. Также были проложены ЛЭП из Таджикистана, Узбекистана и Туркменистана в Афганистан.
При поддержке Китая Туркменистан проложил три ветки газопровода в эту страну (протяженностью более 10 тысяч километров). По некоторым данным, более 70% употребляемого газа в городе Урумчи и более 60% в Пекине приходится именно на туркменский газ.
Казахстан перегоняет прикаспийскую нефть к китайской границе и далее, после переработки – по всему Китаю.
Все эти отдельные проекты в итоге с сентября 2013 года были включены в китайский проект «Один пояс — один путь».
Таджикистан тоже может активно включиться в этот мегапроект. Первые шаги сделаны и у нас. Так 11 мая прошлого года в республике при участии четырех стран Центральной и Южной Азии был запущен крупный межрегиональный проект CASA-1000 для экспорта излишков электроэнергии из стран постсоветской Центральной Азии на юг. А через полгода в республике изменили русло реки Вахш. Полным ходом идет строительство Рогунской ГЭС.
Известный таджикский политолог Абдугани Мамадазимов уже давно предлагает заинтересованным сторонам изучить вопрос прокладки трансконтинентального сухопутного маршрута Сингапур — Сиань — Самарканд — Санкт-Петербург (или Стамбул) — Стокгольм, с особым акцентом на центральном участке данного маршрута: Сиань – Душанбе — Самарканд, который в прошлом нес основное бремя регулярного функционирования караванной торговли. А строительство железной дороги Кашгар — Северный Памир – Джиргаталь – Душанбе – Пенджикент — Самарканд, по мнению политолога, «будет олицетворять главный принцип функционирования Великого шелкового пути времен Саманидов и дальновидных китайских императоров (Тан), который гласил «Кони — на севере, корабли — на юге».
По сути, Китай обращается к лидерам мирового сообщества, в первую очередь внутриконтинентальных стран, с призывом исправить эту диспропорцию в сторону морских держав, заключает эксперт.
И Таджикистан должен бы участвовать в этом вопросе не на последних ролях.
