Многие века мы восхищаемся живописными дворцово-парковыми ансамблями – парадизами европейских городов. Истоки традиций разбивки подобных садов уходят в глубокую древность, и связаны они с древневосточными, а точнее с древнеиранскими традициями. 

Еще в древнем Египте в III-II тысячелетие до н. э. при храмах и богатых домах создавались террасные сады с пальмовыми аллеями, композиционными центрами, в которых были большие пруды. 

Сохранились свидетельства о больших парках с разнообразной растительностью в Месопотамии и Ассирии, где создавались искусственные холмы, озера, строились беседки и павильоны. В древней Индии создавались трактаты-инструкции по разбивке сада, и индийское выражение «мой сад – моя жизнь» отражает их веру в благотворное влияние природных парков на физическое и психическое здоровье человека. 

Всем известны знаменитые висячие сады Семирамиды в Вавилоне, хотя есть и другая версия этой легенды, по которой авторство этих садов принадлежит Амитис, дочери мидийского царя Киаксара II, по-персидски – Хумати (имеющая хорошие мысли). 

В политических целях она была повенчана с вавилонским принцем Навуходоносором II и по легенде воссоздала в песчаной, пыльной пустыне зелёный ландшафт своей далёкой родины – горной Мидии.  Навуходоносор II в угоду ей помогал сажать деревья и растения, привезенные с её родины.

Разбиваем на квадраты 

Сохранились письменные упоминания греческих авторов Лисимаха и Ксенофонта, восторгавшихся геометрически спланированными дворцовыми парками ахеменидского царя Кира II Великого (550-530-е годы до н.э.) в Сардах, в первой персидской столице Пасаргадах, и более масштабных во второй столице – Персеполисе. 

В основе композиции этих парков лежит квадрат, разделенный крестообразно на четыре части, каждый из которых делился на меньшие квадраты. Такие парки получили название «чахар-баг» (по-таджикски чор-бог) – дословно «четыре сада». 

В религии и мифологии индоиранцев цифра четыре носит символическое значение – как устойчивая тектоническая структура мироздания, интегрирующая в себе основные параметры космоса, включающие природные силы – огонь-воду-землю-воздух, а также четыре стороны света.  

Упорядоченную структуру в виде квадрата имела, по представлению древних иранцев, и земля. Четвертичные композиции нашли воплощение в устойчивых архитектурных типах, отраженных в таджикско-персидских языках: чорсутун (четырехстолпие), чоргумбаз (четырехкупольный), чорхона (четыре дома, квадратный четырехъярусный ступенчатый потолок), чорбурдж (четыре стены); а также: чорток (четыре ниши, арки, павильон, раскрытый четырьмя арками, – храм огня), чорминор (четыре минарета), чорсу (четырехсторонний, торговый купол), чордара (четырехдверный), чорраха (четыре дороги, перекресток), чоркалид (четыре ключа, свастика) и т. д. 

Идея и название огражденного благоустроенного регулярного сада как paradiz заимствована из древнеиранского слова «para-daeza», означающее райский сад (оазис) в огражденном квадратном пространстве. По этой композиционной схеме древние иранцы стали создавать  искусственные парки, которые были украшены многочисленными породами деревьев, пышными цветниками, виноградниками, огородами. 

Здесь устраивались специальные места с вольерами для птиц и клетками с дикими животными – прообразы современных зоопарков. Важнейшую роль в этих парках играла акваархитектура – почти всю территорию парков покрывали сетью журчащих ручьев-каналов, акведуков с проточной водой, водоемов, фонтанов, водных каскадов. 

На каменных рельефах Персеполиса сохранились изображения таких парков.

Садовые пространства помимо мест отдыха и созерцания были территориями проведения придворных ритуалов и сезонных праздников. В день весеннего равноденствия и пробуждения природы парки становились местом, где торжественно отмечался главный праздник всех иранцев – Навруз. 

В столицу Ахеменидов Персеполис в этот день прибывали многочисленные гости с дарами из различных подчиненных стран обширной державы. На стенах дворцов Персеполиса и парадных лестницах мы видим рельефы, изображающие проводников, которые ведут вереницу представителей центральноазиатских стран – согдийцев, бактрийцев, саков и других народов, несущих дары: коней, верблюдов-бактриан, ковры и украшения. 

Искусство зеленой архитектуры ахеменидского периода и композиционные принципы парка «чахар-баг» переняли их иранские преемники в парфянский и сасанидский периоды (дворцы в Сарвистане, Бишапуре и Ктесифоне). Персидские традиции садово-паркового искусства повлияли на композиции парков эллинистической Греции, затем Рима.

Доисламские традиции иранского паркового искусства были продолжены в мусульманский период при оформлении омейядских, аббасидских, фатимидских дворцов, андалузских садов Гранады, Севильи и Кордовы в Испании. 

Наивысшего мастерства достигла ландшафтная архитектура в сочетании с водными элементами в мусульманских сооружениях Испании, где садово-парковое искусство Гренады (Генералифе, Альгамбравы), Севильи (Алькасар) и Кордовы (Мадина аз Захра) составляли с изящной архитектурой необычайно гармоничные ансамбли.

Сады «чахар-баг» разбивались в городских, загородных средневековых дворцах Самарканда, Бухары, Герата, Шираза, Тебриза, Исфахана и Тегерана. 

Вода подавалась по сложной системе подземных каризов и через каналы попадала в большие водораспределительные резервуары, откуда по сложной системе больших и малых каналов она разводилась по садовой территории, где устраивались фонтаны, водоемы-хаузы, а перепады рельефа оформлялись как водные каскады. 

Перенимая традиции древней Персии, Тимуридские правители возрождали сады в Бухаре и Самарканде, а также в Индии во время правления Великих Моголов. 

Известный исследователь архитектуры Центральной Азии Шукур Аскаров считает, что «от садов Самарканда и Бухары произошли схожие даже названиями его разновидности: городские и пригородные сады Исфахана (XVI–XVII вв.) и могольские сады Индии и Пакистана».  

Один из самых красивых монгольских садов с композицией «чахар-баг», так называемые Сады Шалимара, сохранился в Лахоре (Пакистан), разбитый при Шах-Джахане в 1642 году. 

План этого парка, «истинного подобия земного Рая» площадью 9 га, представляет собой два квадрата, разделенных крестовиной аллей на четыре части, при этом каждый малый квадрат, в свою очередь, дробится еще на четыре части. Между двумя большими квадратами расположена 50-метровая прямоугольная полоса с большим бассейном в центре и баней – хаммам. 

Водные композиции в сочетании с озеленением создавали присущий средневековым мусульманским городам притягательный климатический и психологический комфорт. Знаменитый таджикский поэт, философ и путешественник Насира Хусрав в XI веке восхищался садами ливанского города Сайда, «которые были так прекрасны, что, казалось, какой-нибудь царь развел там сады по своему желанию и устроил в них киоски. 

Большая часть деревьев была полна плодов. В городе между дворцами есть сады и деревья, поливают их колодезной водой. В султанском гареме есть особый гаремный сад, прекраснее которого не найти ничего. На крышах тоже насажены деревья и устроены беседки», – писал он.

К истокам архитектурной идеи 

Известный советский архитектор А. Буров писал, «что первым сооружением человека было жилище, дом. Из дома вырос Форум. Из дома вырос акрополь, из дома вырос погост в Кижах, а не наоборот. С жилища начинается архитектура, с жилища начинается город». 

Истоки возникновения регулярных садов чахар-баг, на наш взгляд, также связаны с традициями жилой архитектуры. В жарких условиях Востока с древних времен шел процесс приспособления жилищ к природно-климатическим условиям, особенно в таких странах с жарким климатом, как Южная и Центральная Азии, Ближний и Средний Восток.

Для защиты от жары, пыли в среде у оседло-земледельческого населения выработалась идея создания огражденного от экстремальной природной среды озелененного и обводненного дворового пространства. 

В этом дворе соотношение освещенной и затененной части, полузатененных пространств навесов-айванов создавали так необходимую в жаркую погоду циркуляцию воздуха, а водные источники, небольшие водоемы и канавы усиливали прохладу и обеспечивали необходимый психологический комфорт.

Постепенно эти дворовые пространства в архитектуре западных и восточных иранцев в соответствии их мировоззрениям и верованиям стали приобретать более регулярную, упорядоченную композицию. Так, в народном жилище появились четырехайванные дворы (четыре навеса на осях двора), став канонической архитектурой. 

В более масштабном виде эта композиционная схема перешла в монументальное гражданское и культовое зодчество, а затем повлияла на систему парков «чахар-баг», развернувшую на обширном пространстве многообразие комбинаций квадратов и крестообразных аллей. 

С квадратом связана также конструктивная система, иранского купола на угловых переходных арках — тромпах, которая воплотилась сначала в храмах огня «чортак» и купольных залах Сасанидских дворцов, а позже стала ведущей темой исламского зодчества. 

Этой зимой читайте нас в Telegram, Facebook, Instagram, Яндекс.Дзен, OK и ВК