Дональд Трамп пытается решить проблему отсутствия приемлемого выхода из войны с Ираном. Вместо обещанных им «ада» и «уничтожения цивилизации» он предпочел подписать предложенное посредниками из Пакистана двухнедельное перемирие, пишет Медуза. Условия прекращения огня некоторое время были неясны (вероятно, и самим подписантам соглашения). Когда каждая из сторон сообщила о своей трактовке этих условий, перемирие немедленно завершилось.

Иран вновь закрыл Ормузский пролив для прохода танкеров, едва сняв его блокаду на несколько часов. Переговоры, намеченные на 11 апреля, под угрозой срыва, поскольку позиции Вашингтона и Тегерана не сходятся ни по одному пункту, и обе стороны считают себя победителем. В результате Трампу вновь придется рассмотреть варианты эскалации, которые могли бы привести его коалицию к успешному выходу из войны на своих условиях.

Что произошло за последние сутки и почему Трамп не пошел на эскалацию?

Главное: не случилось ни «ада» в Иране и странах Персидского залива, ни (пока) устойчивого перемирия.

Дональд Трамп пытался решить проблему Ормузского пролива, который был фактически перекрыт Ираном (с помощью показательных ударов по танкерам в самом проливе, а также в Персидском и Оманском заливах, которые пролив связывает). Также нужно было прекратить удары Ирана по инфраструктуре соседних государств, в том числе нефтяной и газовой.

Трампу оказались доступны два принципиально разных подхода решения этих проблем:

• эскалация: наземная операция, силовая проводка конвоев из танкеров или массированные удары по иранской энергетике и транспорту — или угроза таких ударов;
• деэскалация, то есть возвращение к переговорам.

Очевидно, администрация президента США рассматривала силовые варианты: в Аравийское море и страны Персидского залива были переброшены несколько тысяч военнослужащих армии и морской пехоты вместе со средствами высадки на побережье (десантными кораблями и доками). Вероятно, в регион стянули и дополнительные силы флота. Впрочем, точных данных о количестве прибывших в Аравийское море кораблей, которые можно было бы использовать как для обеспечения высадки морской пехоты, так и для проводки конвоев танкеров, нет.

Все эти варианты имеют одинаковые недостатки: и организация конвоев, и высадка на иранском побережье и островах несут риски потерь для армии и флота и не гарантируют, что безопасность судоходства будет полностью восстановлена.

Параллельно Трамп старался принудить Иран к переговорам с помощью угрозы нанести массированные удары по гражданской инфраструктуре. Естественно, реализация угрозы сама по себе не приблизила бы к открытию пролива и/или прекращению иранских бомбардировок. Мало того, вполне вероятен был обратный эффект: Тегеран обещал, что ответит ударами по аналогичным объектам стран Персидского залива. Однако, как, вероятно, полагала администрация Трампа, даже сами угрозы «уничтожения цивилизации» заставят Иран пойти на большие компромиссы.

За несколько часов до дедлайна, обозначенного Трампом как начало «ада» для Ирана, стороны заключили перемирие на две недели и согласовали проведение переговоров о мире — не напрямую, а через посредника в лице руководства Пакистана. Никаких формальных документов, судя по всему, подписано не было. А потому противники могли трактовать договоренность как им хочется.

Сначала проблемы возникли с повесткой будущих переговоров: обе стороны настаивали на том, что за основу договора нужно взять их (взаимоисключающие) предложения. Затем фактически было отменено и само перемирие.

• Тегеран настаивал, что согласится прекратить огонь, только если Израиль остановит атаки на проиранские прокси из «Хизбаллы» в Ливане. США и Израиль заявили, что на Ливан договоренность не распространяется.
• Кроме того, Иран требовал, чтобы Вашингтон еще до переговоров признал за ним «право на обогащение урана», то есть продолжение собственной ядерной программы в том или ином виде. Для администрации Трампа, которая начала войну под предлогом необходимости полного уничтожения этой программы, это требование абсолютно неприемлемо.

Ормузский пролив был «открыт» на несколько часов, после чего Тегеран снова объявил его закрытым и отказался от переговоров. За это время из Персидского залива смогли выбраться только четыре танкера.

Возобновились и боевые действия: Израиль продолжил наступление на юге Ливана против «Хизбаллы»; кто-то (об одной из версий того, кто именно, мы расскажем ниже) нанес авиаудар по одному из иранских нефтеперерабатывающих предприятий; Иран ударил по целям в ОАЭ и по саудовскому трубопроводу, поставляющему нефть в порт на Красном море, — это единственный доступный способ вывоза энергоносителей из Саудовской Аравии в обход Ормузского пролива.

К концу первого дня перемирия спикер парламента Ирана Мохаммадбагер Галибаф (как считают США, фактический руководитель страны) заявил, что в отсутствие перемирия в Ливане и признания США «прав на обогащение урана» намеченные на 11 апреля переговоры не имеют смысла. Вице-президент США Джей Ди Вэнс ответил, что «это глупо, но это [желание воевать дальше из-за ситуации в Ливане] — выбор Ирана».

Как так получилось, что Трамп никак не может завершить войну?

Ошибка была совершена еще при планировании операции. Сложно точно определить, на что рассчитывал Дональд Трамп, однако можно попытаться восстановить его план по последующим действиям.

Точные цели войны были переформулированы несколько раз, но один пункт оставался неизменным: Вашингтон собирался добиться полной отмены иранской ядерной военной программы. Способом достижения этой цели была выбрана воздушная кампания; сухопутная операция ни в каком виде не планировалась: США не только не начали концентрацию необходимых для нее войск перед началом своих ударов, но и эвакуировали с баз в зоне Персидского залива силы флота и большую часть персонала во избежание потерь.

Заранее было ясно, что уничтожить остатки ядерной программы одними лишь авиационными и ракетными ударами невозможно: все ее части, которые могли быть уничтожены, и были уничтожены еще во время предыдущей кампании в июне 2025 года. Возобновление программы и создание новых мощностей (в том числе в заглубленных на сотню и более метров укрытиях) неизбежно, пока на то есть воля политического руководства Ирана.

Соответственно, проблема ядерной программы могла быть решена только сменой политического руководства или его капитуляцией по этому важнейшему вопросу (если отбросить вариант дипломатического контроля над программой, который продвигала Демократическая партия и от которого категорически отказался Трамп). Вероятно, именно на смену режима на более договороспособный рассчитывали США и Израиль, начиная войну с обезглавливающего удара.

В случае неудачи этого амбициозного плана (то есть сохранения в Тегеране враждебного режима, упорствующего в желании продолжать ядерные разработки) американские и израильские власти, вероятно, собирались прекратить бомбардировки в удобный для себя момент — как сделали это в июне 2025-го во время предыдущей попытки уничтожить ядерные активы Исламской Республики. Такой подход вполне согласуется с израильской стратегической доктриной «стрижки лужайки» (или «покоса травы»).

Что это за доктрина?

Однако Иран ввел в действие контрплан, лишающий США возможности просто покинуть поле боя после нанесения противнику крупных потерь — и с сохранением угрозы повторить операцию через какое-то время. Перекрытие Ормузского пролива поставило мир на грань энергетического и продовольственного (из-за дефицита удобрений) кризиса.

Как бы Вашингтон ни хотел переложить решение этой проблемы на потребителей энергоресурсов и удобрений из Азии или на союзников по НАТО, только он сам (если это вообще возможно) в состоянии заставить Тегеран отказаться от блокады. Удары по объектам в странах Персидского залива также заставляют США продолжать боевые действия ради защиты союзников.

Простой эскалацией (в этом случае — наращиванием интенсивности ударов) ситуацию изменить трудно. Наземная или морская операция рискованна и не дает гарантий восстановления безопасного судоходства и снижения интенсивности иранских ракетных и дроновых атак до приемлемого уровня.

Трамп разве не знал, что у Ирана есть эффективный контрплан?

Президент США утверждает, что его администрация была удивлена и шокирована ударами по инфраструктуре союзников в Заливе. О перекрытии же пролива он якобы «давно предупреждал», но считал, что уничтожение иранского флота решит проблему.

Впрочем, то, что администрация Трампа была информирована об иранском плане, известно. В 2025 году разведывательное сообщество США (в него входят представители всех ведомств, имеющих разведывательные подразделения, — от ЦРУ до Минфина) в открытом докладе об угрозах для страны сообщало, что в случае обострения Иран, вероятно, ударит по странам Залива и перекроет пролив (в последнем случае разведка уточняла, что для этой цели будут задействованы постановщики мин, подводные лодки и малые катера). Вероятно, администрация Трампа посчитала, что мощные удары по иранским ракетным арсеналам и базам, мобильным пусковым установкам и кораблям избавят от этих рисков.

Тут очевидно плохое изучение опыта российско-украинской войны: фактически не имея боевых кораблей, ВСУ смогли нанести поражение Черноморскому флоту РФ с помощью морских дронов и дальнобойных БПЛА в замкнутой акватории Черного моря, временами нарушая российское судоходство и отгрузку энергоносителей. Иран воспроизвел эту стратегию, усилив ее вербальными атаками: к паре десятков реальных ударов дронов по танкерам прилагаются сообщения (по радиосвязи) экипажам судов о неизбежных атаках в случае несанкционированного прохода пролива или о том, что фарватер заминирован. Неизвестно, произведено ли такое минирование на самом деле; большая часть специализированных постановщиков мин потоплена ударами авиации США.

Так или иначе, «закрытие» пролива оказалось вполне надежным: мало кто рискует проходить без разрешения Ирана. Разрешение же имеют танкеры, везущие нефть Ирана и Ирака (в последние несколько дней), а также суда других «дружественных» стран, заплатившие «пошлину» в один доллар за каждый баррель нефти.

Значит, перемирие невозможно? И что еще может сделать Трамп, чтобы точно победить?

В нынешнем виде конфликт имеет все признаки войны на истощение. Обе стороны считают, что они по крайней мере не проигрывают. И предоставляют на публику явно завышенные оценки своих успехов и боеспособности.

Так, председатель Объединенного комитета начальников штабов США Дэн Кейн сообщил, что США и Израиль уничтожили почти все ракетные установки, заводы по производству ракет и мощности по производству дронов типа «Шахед» — не говоря уже про корабли флота, запасы морских мин и т. д.

Иран же, как утверждают посредники из Пакистана, сообщил, что выигрывает войну, поскольку до сих пор обладает запасами в 15 тысяч баллистических ракет и десятки тысяч дронов — почти на порядок больше, чем самые оптимистичные для Тегерана оценки его довоенного потенциала независимыми экспертами.

В последние недели Иран запускает 30–40 ракет и 40–60 дальних БПЛА в день по целям на всем Ближнем Востоке. Постоянство в масштабах этих залпов явно свидетельствует о том, что Тегеран не испытывает критических проблем, вызванных ударами противников по ракетным базам, но пытается экономить и нормировать расход боеприпасов. Если верить довоенным оценкам, запаса ракет и дронов Ирану должно было хватить на 1–2 месяца боев с нынешней интенсивностью. Однако пока Тегеран выдерживает «график» ударов, и признаков его истощения не видно.

У США и Израиля есть похожие проблемы: большая часть запасов самых эффективных средств поражения и ракет-перехватчиков, способных поражать иранские баллистические ракеты, будут исчерпаны за пару месяцев (при условии сохранения нынешних темпов обменами ударов). Конечно, и в этом случае США смогут продолжить боевые действия, полагаясь на менее эффективные (и более рискованные в смысле потерь боевых самолетов) решения. Уже сейчас значительная часть американской авиации использует обычные бомбы с комплексами планирования и коррекции с помощью спутниковой навигации JDAM. Их применение в большинстве случаев предполагает нахождение самолетов над территорией Ирана со всеми вытекающими рисками.

Ситуация, когда стороны конфликта считают себя победителями, а также ищут гарантии закрепления своей победы, описана в научной литературе, посвященной окончанию войн с точки зрения теории игр. Для начала стороны должны в результате боевых действий получить недостающую информацию о соотношении сил с противником. Очевидно, этот момент истины в конфликте США и Ирана еще не настал.

Исход противостояния зависит от доли ресурсов, которые готова задействовать каждая из сторон. Пока режим в Тегеране участвует в экзистенциальной войне, Вашингтон продолжает всего лишь ограниченную авиационную операцию. При сохранении такого режима США придется пойти на существенные уступки только для того, чтобы «выйти» из войны. Очевидно, Тегеран намерен получить максимум из нынешнего статуса «властителя Ормузского пролива».

При увеличении вовлеченности в войну (и повышении эскалации) шансы на благоприятный для США исход вырастут — равно как риски потерь. Из вариантов использования сил флота, морской пехоты и сухопутных войск больше всего для решения нынешних проблем подходит десант на иранские острова в Ормузском проливе с использованием крупных сил флота (десятков эсминцев с продвинутыми средствами ПВО).

Вероятно, в такой атаке могут принять участие армии стран Персидского залива (эти страны не намерены платить «пошлину» за прохождение танкеров через пролив). Как сообщают иранские медиа, именно авиация ОАЭ сразу после объявления перемирия атаковала иранский нефтеперерабатывающий завод на острове Лаван.

Возможно, двухнедельное перемирие является лишь ширмой для обеих сторон. А за ней скрывается желание интенсифицировать боевые действия. США, судя по переброске сил на Ближний Восток, все еще могут планировать рискованную комбинированную операцию флота и морской пехоты для обеспечения свободы судоходства в Ормузском проливе.