В медиаиндустрии Таджикистана уже 30 лет существует неформальное понятие — «азиат». Так называют сотрудников — бывших и нынешних — медиа-группы «Азия-Плюс». Как правило, это специалисты, которых ценят на рынке и которых отличает особая профессиональная культура и стиль работы. Многие такие «азиаты» встав на ноги, уходили из медиагруппы, открывали свои собственные СМИ и бизнесы, возглавляли департаменты в транснациональных компаниях или выходили в эфиры мировых радиостанций. 

«Азиаты», которые оставались на месте, совершали свои подвиги: писали о том, о чём нельзя было говорить, и честно признавались аудитории, когда не могли этого сделать.

Конечно, далеко не все сотрудники «Азия-Плюс» становились «азиатами», но для тех, кто может себя так назвать — опыт работы в этой структуре стал частью их идентичности. Возможно, самой значимой частью.

Кто такие «азиаты» и почему «Азия-Плюс» — это один из самых важных институтов в современном Таджикистане — рассказывает журналист, медиаэксперт, бывший старший корреспондент «АП» и «азиат» Лилия Гайсина.

«Среди нас был только один журналист»

30 лет назад, когда в Таджикистане всё ещё шла гражданская война, а люди уезжали из страны, потому что не видели здесь будущего, в небольшом кабинете тогда ещё здания «Автотранстехники» (нынешний филиал МГУ) начала работу компания, которая совсем скоро станет главным трамплином в жизни для сотен молодых людей.

Когда начал выходить бюллетень «Азия-Плюс», многие из тех, кто впоследствии составит костяк медиагруппы, скитались по республике в поисках себя, призвания и зачастую просто куска хлеба. Почти никто из них не был журналистом. Например, историк Марат Мамадшоев пришёл в «Азия-Плюс», потому что понял: его специальность мало кому интересна.

«Я просто увидел объявление, что они ищут авторов, и пришёл на собеседование. Меня пригласили, и я написал текст о Сарезе. «Азия-Плюс» тогда была командой молодых людей, которые горели идеей создать современное медиа, но не знали, как это сделать. Среди нас был только один журналист — Умед (Бабаханов, основатель медиа-группы. — Прим. ред.), все остальные очень слабо представляли себе, что такое журналистика, и действовали наугад», — вспоминает он.

Средний возраст команды, которая собиралась менять мир, был 20–25 лет. Иногда авторы были и моложе. Самым старшим был сам Умед Бабаханов (34 года), но именно он больше всех верил в своё предприятие.

«Умед никогда не был доволен результатом — ему всегда хотелось большего. Позже, когда «Азия-Плюс» стала большим и популярным медиа, это его и спасло. Обычно успешные люди становятся инертными, но Умеду всегда нужно было что-то ещё, и он не останавливался», — говорит Марат.

Желание получить что-то большее заставляло всю команду придумывать новые проекты. Они появлялись и появляются у «азиатов» постоянно. Первый информационный бюллетень вышел 2 апреля 1996 года, сайт запустился — в 1999-м, газета — в 2000-м, радио — в 2002-м, музыкальная премия «Суруди Сол» — в 2003-м, глянцевый журнал — в 2008-м, другая музыкальная премия Tarona — в 2021-м. А между ними были ещё десятки газетных вкладок, рекламное агентство, школа журналистики и много-много других идей. Часть из них оказывалась неудачной и закрывалась через пару месяцев, другие — затмевали предыдущие и становились локомотивами всей группы. 

Газета «Азия-Плюс» стала одним из самых ярких, но сложных проектов.

«Азарт был невероятный, каждый день — адреналин»

Много лет редакция газеты и команда информационного агентства работали в разных офисах. Газетчики сидели в Газетно-журнальном комплексе, который сейчас называется «Шарки Озод», а тогда его все знали просто как ГЖК. Информационщики вместе с главным редактором продолжали работать в здании «Автотранстехники». Не то чтобы коллеги недолюбливали друг друга, но каждая сторона была абсолютно уверена, что именно их коллектив — лучший в медиагруппе. Впрочем, за газетой закрепилась репутация более жёсткой команды — не в последнюю очередь из-за того, что здесь работала Ольга Тутубалина.

«До «Азии-Плюс» я работала в ГЖК — только в другой газете, на другом этаже. Знакомство с «АП» произошло неожиданно: в тот день они разыгрывали в вестибюле ГЖК велосипеды — был какой-то конкурс для читателей. Меня тогда удивили две вещи. Во-первых, совершенно молодые ребята делали СМИ, о котором уже все говорили. Во-вторых, они были какими-то очень позитивными, заряжали своей энергией. Это было совсем не похоже на другие редакции, где тексты всё ещё набирали на пишущих машинках, редактор в своём длинном кабинете принимал только руководителей отделов, а о журналистике как о процессе почти не говорили», — рассказывает Ольга.

Она пришла в редакцию секретарём, но потом сама попросилась в редакцию и довольно быстро стала медиазвездой.

«Я обратилась к редактору — тогда это был Зафар Абдуллаев, и ему, на минуточку, было всего 24 года. Первый редактор газеты и её главный вдохновитель. Он легко согласился: пиши. Ни темы, ни объяснений — как это, «пиши», — он не дал. Тему я выбрала сама и до сих пор помню и врача, у которого брала интервью, и даже заголовок. Написала. По указке редактора переписала. Потом текст опубликовали. И, конечно, это было счастье», — делится Ольга.

Она вспоминает, что на протяжении многих лет в редакции царила особая атмосфера полной свободы действий. Главный редактор — Умед Бабаханов — появлялся в газете всего раз в неделю, по средам, на несколько часов перед выходом номера, чтобы просмотреть его перед выпуском. Даже когда он критиковал материалы, у сотрудников оставалась возможность отстаивать свою позицию — порой довольно жёстко.

«Это было очень крутое чувство. Представьте: вы непрофессионал, вам 20–25 лет, и вокруг вас такие же — и при этом вы делаете одну из лучших газет страны! Азарт был невероятный: каждый день — адреналин, споры, идеи, планы на будущее. Мы даже во время обеда (обязательно вместе) или в курилке говорили только о работе и могли бросить недокуренную сигарету, если в голову приходила мысль — как начать или закончить статью. Такой период, наверное, бывает у любого медиа — время творческого подъёма, высоких амбиций, ощущения вседозволенности (в хорошем смысле) и полного счастья от того, что ты делаешь — и у тебя получается», — описывает она.

«Я была абсолютно предана своей работе»

Впрочем, получалось далеко не сразу. Журналистка Парвина Хамидова, которая работала в газете и старшим корреспондентом, и редактором, вспоминает, что читала её ещё до того, как сама пришла в редакцию — хотя в первые годы формат издания был довольно размытым.

«Когда я закончила университет по специальности «финкредит», я вдруг увидела объявление в газете. Я её читала, она мне нравилась — несмотря на то, что было не до конца понятно, о чём она, но всё равно цепляла. И почему-то я решила откликнуться именно на это объявление. Отправила на конкурс свои материалы — на тему того, как правильно сдавать экзамены. Мне позвонили, спросили, точно ли я сама это написала, и пригласили на работу. Я стала заниматься молодёжной вкладкой. Мы долго искали формат, пробовали, ошибались. Пропадали в редакции до ночи. Я была абсолютно предана своей работе», — вспоминает Хамидова.

Несмотря на то, что она уже давно не в журналистике и даже не в Таджикистане, Парвина не может представить себя без «Азия-Плюс». Здесь всегда была атмосфера свободы и поддержки: сотрудники становились друг другу не просто коллегами, но и друзьями. Среди «азиатов» очень много людей, которые сохраняют эти связи десятилетиями.

«Сейчас, конечно, с журналистикой всё гораздо сложнее везде. Я совсем не завидую молодым журналистам с таким выбором профессии», — уточняет она.

В нулевые годы таких мыслей в редакции ни у кого не было. Все катаклизмы со свободой слова произошли значительно позже, и «Азия-Плюс» успела превратиться в по-настоящему важное издание, к которому прислушивались власти и на которое рассчитывали обычные люди. К тому времени гражданская война уже закончилась, страна находилась в руинах, но журналисты с гордостью говорили о том, что свобода слова — одно из главных достижений независимого Таджикистана.

И с ними никто не мог поспорить. Например, в 2008 году в ежегодном рейтинге свободы прессы, который составляет организация «Репортеры без границ», Таджикистан занимал 106-е место среди 173 стран мира — это были лидирующие позиции в Центральной Азии. Среди стран бывшего СССР он уступал только Эстонии (4-е место), Латвии (7-е), Литве (16-е) и Украине (87-е).

«Это были самые крутые коллеги»

Вплоть до 2010-х годов вся таджикская журналистика жила в условиях относительной свободы. Журналисты независимого Таджикистана построили свою профессию фактически с нуля и наслаждались результатами. Помимо проектов самой медиа-группы, в стране появлялись новые телекомпании, радиостанции, медиа учились зарабатывать. Работа в редакции — особенно в «Азия-Плюс» — считалась большой удачей, и люди держались за неё.

Например, журналистка Амрита Каргизова выучила наизусть все номера телефонов официальных спикеров из редакционного справочника. Тогда не было мобильных телефонов, а контакты источников могли понадобиться в любой момент, и редактор информагентства Лидия Исамова просто посоветовала журналистам их выучить.

«И я выучила, — говорит Амрита. — Меня можно было разбудить среди ночи и спросить номер, например, замминистра юстиции, и я бы ответила без запинки».

Амрита тоже пришла в редакцию по объявлению. К тому времени у неё дома уже была целая коллекция номеров газеты, которые она прочитала от корки до корки. Когда она увидела, что «Азия-Плюс» ищет журналистов, сразу отправилась по указанному адресу.

«Я пришла в офис с этим объявлением — и вдруг появилось ощущение, что это моё место. Но вместе с этим был и сильный мандраж: мне казалось, что я не справлюсь. Я была хорошей студенткой, проходила практику, но здесь вдруг испугалась. Казалось, что все вокруг такие крутые, всё знают и всё умеют, а я — нет. Это чувство ещё какое-то время меня не отпускало», — признаётся Амрита.

Тогда же она узнала, что «Азия-Плюс» — это не только газета, но и информационное агентство. Именно информационщики обеспечивали газетчиков новостным топливом, и Амрита решила присоединиться к этой команде. Как и многим другим «азиатам», ей приходилось задерживаться в редакции до глубокой ночи. Родители не понимали, как можно работать до полуночи, да ещё и не получать за это больших денег. Впрочем, задерживались в редакции не только из-за работы, но и из-за частых вечеринок, которыми медиа-группа всегда славилась.

«АП — это был другой мир, совсем не похожий на реальность вокруг. Там можно было высказаться, даже поорать. Это был островок свободы, где мы творили. Я была на седьмом небе от счастья от того, что принадлежу к этому миру. И главное — он до сих пор остался таким же. Те же открытые люди, которые неравнодушны к тому, что происходит», — объясняет Амрита.

Идеалистов среди «азиатов» действительно всегда было много. С 1996 года они ведут летопись страны, а в сегодняшнем информационном мире это суперважная задача. Независимые онлайн-медиа — это обложка любой страны, но она не может быть глянцевой — только настоящей. Качественная журналистика — это конструктивная критика, аналитика и работа с открытыми данными. И если всё это есть, то это показатель того, что внутри всё хорошо.

«Все хотели делать всё: глаза горели, руки делали, ноги бегали»

Ещё один удачный проект медиагруппы — это, безусловно, радио. Оно появилось в 2002 году и быстро стало суперпопулярным местом, куда мечтали попасть многие молодые душанинцы. Их привлекали и ведущие, и формат, и общий вайб новой радиостанции.

Здесь начинала свою карьеру Зебо Таджибаева, у которой сейчас есть собственное медиа.

«Самое модное радио тогда выглядело так: один компьютер на двоих, протоптанный ковролин, прокуренное фойе — и при этом невероятная атмосфера живых, молодых людей, которые хотели менять мир вокруг себя и действительно это делали», — вспоминает Зебо.

Она рассказывает, что долгое время работа в эфире была для неё большим стрессом — страх перед микрофоном казался непреодолимым. Но со временем удалось раскрыться.

«Меня, конечно, использовали как самую неопытную: большую часть новостей я добывала, как говорится, «ножками» — бегала, записывала. А однажды мне предложили писать новости и для информагентства. Оказалось, это у меня получается даже лучше, чем читать их в прямом эфире. Новости я читать не бросила, но стала браться за всё.

Там давали возможность попробовать себя в разных форматах: хочешь авторскую программу на радио — пожалуйста, хочешь написать статью в газету — пожалуйста. Главное — все тогда хотели делать всё: глаза горели, руки делали, ноги бегали. Увы, такой атмосферы больше уже нигде не было. Мы не просто работали — мы жили журналистикой», — говорит она.

При этом атмосфера в редакции не была связана только с молодостью команды. Все «азиаты» с большим теплом вспоминают своего коллегу Бахрома Манонова, который был значительно старше остальных.

«Вот, кто всегда был готов помочь, и кто был самым продуктивным. Он никогда не сидел в офисе — все новости добывал сам, а потом быстро расшифровывал записи. Каждый, кто работал в АП, мог рассчитывать на его помощь. Мне казалось, что он никогда не устаёт. Но, к сожалению, он устал — его смерть стала для всех нас самой неожиданной и большой потерей», — рассказывает Зебо.

«Оставила ребёнка соседке и побежала в «Азия-Плюс»

Свою карьеру на радио построила и исполнительный директор медиа-группы — Манижа Ахмедова. В 2002-м году она занималась домашними делами — подметала двор. Не нашла совок и взяла старую, уже прочитанную газету «Азия-Плюс».

«Разровняла её — и вдруг увидела объявление: идёт набор на первую FM-радиостанцию в Душанбе, и… сегодня последний день! Я даже не стала долго думать. Сразу начала звонить. Тогда ведь не было мобильных телефонов, и дозвониться со стационарного было ещё тем испытанием. Но я дозвонилась. Мне сказали: если успею прийти в течение часа — комиссия меня подождёт. Я просто сорвалась с места. Оставила трёхлетнего ребёнка соседке и побежала. Пришла, поговорила… и осталась там на долгие годы. Уже больше двух десятилетий», — вспоминает она.

Как и все «азиаты» Манижа рассказывает, что с первых дней почувствовала, что радио — это именно её место. 

«Это было настоящее счастье — работать в таком молодом, живом, озорном и невероятно энергичном коллективе. Каждый день рождались новые идеи, и мы тут же брались за их реализацию. Атмосфера была удивительная — лёгкая, открытая, без лишних барьеров. Мы все общались на равных, поддерживали друг друга. Руководство понимало: творческих людей нельзя загонять в строгие рамки. Нам доверяли — и это доверие хотелось оправдывать. Поэтому мы могли работать до поздней ночи, оставаться сутками — не потому что «надо», а потому что сами этого хотели. Потому что горели своим делом. Потому что это было общее дело, одна большая идея, в которую мы все верили», — рассказывает она. 

В 2018 году Маниже предложили возглавить радио. Внутри медиа-группы на высокие должности мог претендовать любой сотрудник, у которого есть способности и таланты. Однако, большая должность равно большая ответственность.

«Я боялась не справиться, подвести людей, которые мне доверились. Понимала, насколько это серьёзно. Но у меня была команда. Моя команда. Люди, которые стали для меня родными. Профессионалы, в которых я ни на секунду не сомневалась», — делится Манижа. 

Через четыре года, в 2022-м Маниже пришлось взять на себя и ещё большую ответственность: она стала исполнительным директором всей медиа-группы. 

«С тех пор я думаю не только о развитии радио, но о будущем всей компании. Это другой масштаб, другие задачи, другой уровень решений. Но самое ценное, что у меня есть — это люди. Наш коллектив. Дружный, сильный, понимающий. Команда, в которой каждый — профессионал своего дела, где есть поддержка, уважение и настоящее чувство плеча», — говорит она.

«Если пройдёшь школу Тутубалиной — дальше уже ничего не будет страшно»

Когда в здании, где, на одном из этажей сидело информагентство «Азия-Плюс» было решено разместить филиал МГУ, «азиатам» пришлось съехать. 

Они переехали в здание ГЖК, в новый офис, который сами же и отремонтировали. Раньше на этом месте были старые душевые для сотрудников типографского цеха. В этот офис перебрались информационщики и администрация, газета осталась на своём втором этаже в том же здании, радио разместилось на 13-ом. Так вся медиагруппа оказалась под одной крышей.

Однако в 2020 году всей команде «Азия-Плюс» вдруг пришлось объединиться. В двух кабинетах редакции стали работать около 50 человек. Студию звукозаписи и «эфирку» оборудовали прямо в коридоре, сотрудников рекламного отдела посадили рядом с журналистами. В проходах между мебелью, которую привезли в офис, трудно было разойтись двум сотрудникам. Но никто не уволился. В таких условиях команда проработала более года.

В 2022 году редакция переехала в новый офис в центре города, который сегодня можно назвать одним из самых комфортных в Душанбе. Именно туда начала приходить новая молодёжь, которой в «АП» уже оставалось уже немного.

«Когда я окончила журфак и вернулась из Ростова, я не была уверена, что свяжу жизнь с журналистикой. Всё вокруг заставляло сомневаться: а существует ли та самая журналистика, о которой я мечтала? Но всё-таки я решила попробовать. «Азия-Плюс» тогда была единственным крупным медиа, о котором я знала и которым интересовалась, хотя совсем не представляла, как там всё устроено. Зато слышала такую фразу: если пройдёшь школу Тутубалиной — дальше уже ничего не будет страшно», — рассказывает журналистка Милана Ена.

Она пришла уже в новый офис, вокруг были новые времена, но она всё равно почувствовала ту самую атмосферу.

«Мой первый день. Я захожу — и буквально с порога чувствую этот ритм: кто-то бежит с камерой, торопится на съёмки, другие люди, не поднимая головы, печатают тексты. В какой-то момент я поймала себя на мысли: это и есть настоящая жизнь. Я ведь сначала представляла себе, что там будут уставшие, перегруженные журналисты, а увидела бодрый коллектив, к которому хотелось присоединиться», — вспоминает она.

Сначала Милана прошла собеседование у Амонулло Хайруллоева, который тогда руководил SMM-службой, а затем — у Ольги.

«Вот тут я, конечно, почувствовала себя как на самом сложном экзамене. Но испугалась ли я? Нет. Наоборот. В тот момент я окончательно поняла: я пришла в правильное место и к правильным людям. К профессионалам, у которых можно учиться. И, возможно, однажды стать такой же — если очень этого захотеть. Честно говоря, когда меня спрашивают, что больше всего нравится в АП, я всегда отвечаю одно и то же: люди», — говорит Милана.

Она признаётся, что с первых дней чувствует себя «азиатом» — во многом благодаря тому, что в редакции по-прежнему поддерживают, помогают и спокойно относятся к ошибкам.

«Ты приходишь в коллектив — и тебя сразу принимают как своего. Наверное, в этом и есть особенность редакции. Для меня это давно уже не просто работа, а ощущение, что ты часть большой семьи», — делится она.

«У нас самые лучшие отношения с аудиторией»

Конечно, за эти 30 лет «Азия-Плюс» пережила многое: финансовые и политические кризисы, давление со стороны, судебные иски. В какой-то момент «Азия-Плюс», как и все редакции в мире, столкнулась с экзистенциальным кризисом — с приходом соцсетей каждый человек стал медиа, и журналисты потеряли прежнюю монополию и деньги с рекламы, которые ушли на другие площадки. Редакция окунулась в новые форматы.

«Сейчас у нас в соцсетях около двух миллионов подписчиков. Нам удалось создать атмосферу доверия: люди сами делятся своими историями, приходят к нам со своими проблемами — в комментариях, в личных сообщениях, даже лично в редакцию. Многие темы рождаются именно из этих обращений. Я этим очень горжусь. Особенно тем, что люди не боятся к нам обращаться. В ситуации, когда многим страшно говорить о своих проблемах, они приходят к нам — без страха. И это для меня самое ценное», — рассказывает Мехрангез Султонзода, руководительница SMM-службы медиа-группы.

Мехрангез — тоже представительница нового поколения «азиатов»: она пришла в редакцию три года назад, ещё будучи студенткой, но уже с опытом работы в других изданиях.

«Свой первый репортаж для АП я переписывала три или четыре раза. У меня уже был опыт публикаций, но здесь всё оказалось иначе. Меня учили, направляли, указывали на ошибки — и при этом делали это очень доброжелательно. Самое сильное впечатление — это отношение коллег. Я много слышала о профессиональной ревности, но тут этого не было. Наоборот: более опытные коллеги могли просто передать мне свои данные, которые сами собирали, — только потому, что я взялась за эту тему. Я с самого начала чувствовала себя «азиаткой». Наверное, это и удержало меня в профессии», — говорит она.

Сам Умед Бабаханов объясняет, что такое в его понимании «азиат»:

«Если человек разделяет наши ценности, горит делом, переживает за команду, он — наш человек, «азиат». При этом он может быть совсем зелёным и не иметь опыта в работе. Не страшно — опыт дело наживное. Если же у человека нет принципов, если он любит только себя и приходит на работу только ради зарплаты, это обычный сотрудник, который, скорее всего, долго у нас не задержится».

Умед Мансурович знает о своей особенности «быть постоянно недовольным», но продолжает стараться использовать её на благо:

«Каждая победа, каждая новая высота, конечно, радует и вдохновляет всех сотрудников — в том числе и меня. Но я часто повторяю молодым коллегам одну простую мысль: как только мы ставим себе оценку «пять» и полностью довольны своей работой, мы останавливаемся в развитии. А это опасно. Поэтому уже на следующий день после любого успеха важно сесть и подумать: как можно улучшить то, что мы сделали, как сделать ещё один шаг вперёд? Уверен, именно такой подход позволил медиа-группе оставаться лидером все эти 30 лет. 

Сегодня, с учётом скорости изменений в технологиях и бизнесе, этот принцип становится ещё важнее. Я очень надеюсь, что новое поколение «азиатов», которое приходит на смену нам, продолжит оставаться в хорошем смысле недовольным собой и будет каждый день делать шаг вперёд. В противном случае любой организм стареет и умирает».